Официант принёс свежий чай с чабрецом, Андрей разлил его по чашкам: отчего-то такое ухаживание доставляло ему удовольствие, и продолжил.
— Получается, что все религии твердят нам об одном и том же, только заходя с разных сторон. У одних — это циклы нескончаемых перерождений, и главным достижением жизни становится возможность вырваться из этого круга и освободиться. У других — триединство, когда формат божества одновременно существует в нескольких ипостасях, у третьих — праведная жизнь переносит тебя или в лучшее или в худшее место.
— Ты что, хочешь примирить все конфессии? — усмехнулась Лиза, — это же абсурд!
— Согласен, это невозможно, они все стремятся не добраться до истины, а защитить свои многовековые устои от нападок. Но в моей парадигме главной задачей жизни становится найти хоть что-то новое. Мы проживаем одну жизнь за другой, перебирая все возможные комбинации: встречаемся сами с собой, обижаем сами себя, по-настоящему любить способны только лишь самих себя. Всё это до безумия реально. Любая идея, ситуация, фантазия уже есть. А принимая концепцию отрешения от времени это становится немного страшно.
— Ну не бойся, божечка, — пошутила Кира, нежно положив свою руку на открытую ладонь Андрея.
— И что же из всего этого следует? — попыталась подвести черту Лиза.
— А ничего не следует. Это просто данность. Имена, времена, социальный статус — всё не имеет значения. Это всё про одну невероятно большую историю, общий смысл которой я, я и я, — Андрей по очереди показал рукой на всех сидящих за столом, — пока не улавливаем.