Сердце отчаянно бьётся,
К потолку ринулась тень.
Там, должно быть, я видела звёзды —
Отблеск чьих-то больших перемен.
Не посмотрит никто, не увидит.
Космос — лысый, немой секретарь.
Может он про меня что напишет?
Эпитафию выставит: «Тварь».
Сотворил меня кто-то из глины
На кружке детском в Доме Культур.
Сотворил меня и покинул,
Затеряв средь похожих скульптур.
А я чем-то, да вдруг отличаюсь:
Вензелем,
Иль узором густым.
Но однажды лишь вспоминалась:
За трагическим сердцем, пустым.
И я ринулась вдруг к потолку,
И отчаянно сбросила тень.
Поминутно я вроде живу,
Средь посаженной летом женьшенью.

Я отчалила в северный край,
Но с балконов осипших, живых,
Пробирается снова печаль,
Прорастая в корни мои.
Никого я давно не держу,
Но нечаянно скрипнула дверь.
Для того ли я чисто дружу?
Для того ли живу я теперь?
А сквозь сумрак мечется враг —
Нечаянный, вечно живой.
Мы с ним делим скупой полумрак,
В нём останусь, возможно с тобой.

На окошке терзается тень,
Я хочу, чтобы скрипнула дверь.
Поневоле я маленький зверь,
Поневоле заснула теперь.

И что скрылась,
И сверглась,
Подстать
Всем отчаянным и всем чужим.
Я свершилась, как должная мать,
И разбилась сердцем своим

По Невскому.