Готфрид Бенн об Эльзе Ласкер-Шюлер: Она была маленького роста, стройная, словно мальчик, чёрные как смоль волосы коротко острижены — в то время такая женская причёска была ещё в диковинку, — глаза большие, иссиня-чёрные, ускользающий, неповторимый взгляд. И тогда, и позднее, стоило только появиться на улице вместе с ней, как весь мир вокруг застывал в изумлении, уставившись ей вслед: экстравагантные широкие юбки или брюки, а выше — ещё более немыслимое облачение, шея и руки усыпаны броской бижутерией… Питалась она нерегулярно, ела очень мало, неделями могла обходиться лишь орехами и фруктами. Нередко спала на скамьях, бедствовала во всех жизненных ситуациях и на протяжении всех своих дней. Она сама и есть Царевич Фиванский Юсуф, Тино из Багдада, Чёрный Лебедь. И была она величайшей из поэтесс, каких только знала Германия. <…> Её темы были многослойно еврейскими, её фантазия имела восточную окраску, но язык её — немецкий; роскошный, блистательный, нежный немецкий; зрелый, пряный язык, каждым своим побегом произраставший из самого ядра творческой субстанции. Неколебимо верная себе, фанатично заклиная самое себя, на дух не перенося всё сытое, благонадёжное, миленькое, она умела на этом языке выразить свои страсти, не раскрывая потаённого и не раздаривая того, что было её сутью.