Я не верю в концепт "новой этики" в целом - очень странно, что для кого-то может быть новым не дискриминировать и не унижать людей - но мне нравится смотреть, как русский язык постепенно подстраивается под новые реалии.

Вообще русский довольно негибкий язык - по большей части, из-за грамматики, которая с трудом поддается каким-либо изменениям.

Например, в английском из-за отсутствия грамматических родов по сути не так остро стоит вопрос феминитивов (если не брать во внимание профессии, заканчивающиеся на man), а для обращения к небинарным людям легко можно обращаться they - никакого согласования по родам, числам и падежам не нужно.

Ключевой момент в том, что русский меняется неповоротливо и тяжело (в том числе из-за тех, кто не видит разницы между студентом и студенткой) - то, что он меняется.

Например, уже давно в ходу форма "название профессии/рода деятельности/характеристика + _ка", которая включает в себя сразу всех, вмещая обращение сразу ко всем.

Небинарные люди все чаще говорят о себе в третьем лице множественного числа, используя кальку с англоязычного they - нейтральную форму не имеющую отрицательных смысловых оттенков в отличие от формы третьего лица единственного числа ("оно").

Феминитивы (или феминативы - можно и так, и так) встречаются все чаще, а самые привычные из них (студентка, учительница, преподавательница, машинистка, водительница, проводница и др.) уже позволительно использовать в академической речи.

(Чтобы было понятно, насколько это невиданная милость, - все исследовательницы в моей магистерской работы с легкой руки моей научной руководительницы стали исследователями, а поэтессы - поэтами).

Многие слова в русском языке сейчас считаются неполиткорректными и постепенно перестают использоваться.

Это особенно явно прослеживается в наименованиях людей других национальностей (я уже где-то писала, что в книге по языкознанию конца 80-х автор спокойно использовал слово "негр") и сексуальных ориентаций.

С учетом новостной повестки еще скажу, что Беларусь обрела, наконец, свое собственное современное прилагательное - беларуский/ая.

Постепенно исчезают (мне хотелось бы верить) совершенно дикие наименования людей с психическими и физическими отклонениями (если кто-то говорит слово "дауненок", нужно бежать без оглядки).

Лучшее в этом всем, пожалуй, то, что изменения приходят в язык не со стороны законодательства, а вопреки ему - многие феминитивы до сих пор разрешены только в качестве разговорной формы, а в словарях являются приложением к основному слову мужского рода (так, например, происходит со словом "учительница" - оказывается, что все женщины в документах на самом деле и не женщины вовсе).

Максим Кронгауз писал, что что феминитивы укоренятся, если изменится сама жизнь. К счастью, она меняется, и очень хотелось бы верить в то, что мы будем все больше уважать друг друга и думать о чувствах других.