👋 За что стоит сказать спасибо «Каспийскому Грузу». Часть 2. Рингтоны не для зоны. Смотрю «Вписку» с «Каспийским Грузом», наслаждаюсь историей двух пацанов из Баку, и по такому случаю публикую полную (и слегка поправленную) версию своего текста для почившего The Village — без пейволла — о том, почему чем Весъ и Брутто особо ценны для меня. В четырех частях. Первая, вторая, третья, четвертая Бакинский дуэт Анара Зейналова (ВесЪ) и Тимура Одилбекова (Брутто) потихоньку набирал популярность в середине 2010-х и казался такой музыкой для мужика: человек, который «не привлекался», но которого «привлекало», рассказывал о жизни людей по ту сторону закона — в меру везучей, в меру непредсказуемой — и делал это дико и лихо. Альбомы «Рингтоны для зоны», «Пиджакикостюмы» и «Сторона А/Сторона Б» — это вроде бы и тюремный, пацанский рэп для тонированных тачек, но с интересным вторым дном. То с соуловыми семплами, то с бакинскими певцами, то с Ригосом, то с болгарским хором, то с красивым басом, то с лиричными клавишными. Это было увлекательно не только с точки зрения текстов, но и с точки зрения саунда. Но главное — тексты: мне сложно найти другую группу, которую хочется растащить на цитаты, — и каждая из этих цитат была бы максимально четкой даже в отрыве от остальной песни. «Каспийский груз» мог зарифмовать два одинаковых слова, но в их случае это не выглядело глупо — но выглядело максимально иронично и емко. «А ты смотрела передачу „Давай поженимся“? Так давай поженимся!» — говорит герой Брутто в песне «Город невест», и добавить нечего. «Колония забрала детство, сменив интерьер, но никто еще не брал пример», — говорит он же в треке «Пожелай мне», и вся картина как на ладони после этих двух строчек. «А жизнь кипит между этажами, кто-то отходит, кто-то съезжает», — рассказывает Брутто в песне «Сосед», и жизнь простого дома в постсоветском безвременье в этих двух строчках рассказана лучше, чем в любом остросоциальном репортаже. «Надел рубаху: я парень-рубаха. Еду к Натахе, у Натахи ляхи мой размер, я от Натахи в ахуе», — рассказывает о грядущем свидании ВесЪ, и все сразу понятно и про него, и про «Натаху». «Каспийский груз» ищущая сложностей публика принялась критиковать, порой слишком злобно — и зря. Именно Брутто и ВесЪ ярче всего нарисовали портрет по-настоящему потерянного поколения: рожденных в 80-е угрюмых мужчин из больших из не очень постсоветских городов с понятной биографией и не очень понятными перспективами. Они рады обманывать и горазды обманываться (в 90-е таких нагрел бы «МММ», сейчас — ЧВК). Пока Москва хорошела, их возможности оставались прежними (об этом Брутто говорил в интервью, описывая героев и слушателей своих песен: «Ты же ездишь по России, был же в Нижнем Тагиле? Сложно же сказать, что там что-то изменилось? Москва живет по-иному, есть еще города, но в основном в России мало что изменилось». Пока одна часть популярного русского рэпа искала социальную справедливость и пыталась осознать себя в меняющемся мире, пока другая часть наводила лоск и рьяно демонстрировала богатство и роскошь тотального потребления, «Каспийский груз» показывали, как этот маршрут мог бы выглядеть в реальности: украл, полюбил, в тюрьму/могилу, а может, и без последнего пункта. Дуэт нередко сравнивали с шансоном, но там уже были свои устоявшиеся традиции и правила, да и главные звезды профильных радиостанций пели уже немножко про другое. Брутто и ВесЪ, работая с фактурой жанра, очищали его от лоска премии «Шансон года». Продолжение — еще через полчаса