Канал,на котором я рассказываю об известных людях России и зарубежья.Предприниматели, основатели больших компаний и просто прославившиеся люди,а также публикую интересные новости из мира бизнеса и IT.
Предложение о запрете выдачи шенгенских виз россиянам лишний раз напомнило ужасающую комичность нынешней ситуации: в новой холодной войне России и Запада стороны во многом или поменялись ролями, или изменились до неузнаваемости.
1. В холодную войну Советский союз закрывал свою экономику от Запада. Сегодня Запад закрывает свою экономику от России, которая пытается налаживать и параллельный импорт, и связи с другими странами;
2. В холодную войну Советский союз глушил «вражеские голоса», а Запад стоял на позиции свободы слова. Сегодня Запад глушит Спутник и РТ, Россия не отстает;
3. В холодную войну Советский союз не выпускал граждан за рубеж, а Запад принимал беженцев из СССР. Сегодня Запад обсуждает возможность не впускать россиян, для которых открыт выезд в любую страну, а уже въехавшим нередко создаёт проблемы с банковскими счетами и переводом средств;
4. В холодную войну на Западе шли дискуссии о путях взаимодействия с Советским союзом, в котором царило единомыслие. Сегодня на Западе дискуссии о путях взаимодействия с Россией невозможны, а за отступление от единомыслия (критику Украины от Amnesty, репортаж об оружии от CBS или статью Bild о Зеленском) следует возмездие или «отмена»;
5. В холодную войну Западу можно было верить на слово, он был готов к закулисным сделкам с Москвой — вспомните, как Карибский кризис разрешился словесной договоренностью посла СССР в США Анатолия Добрынина и Роберта Кеннеди. Сегодня доверять Западу сложно — он всегда сможет сослаться на процессуальные тонкости или отсутствие письменного договора.
В годы холодной войны экономическая и информационная открытость Запада, бывшая его громадным преимуществом, способствовала его победе. Готовность договариваться и держать слово, в свою очередь, позволяла обезвреживать потенциальные кризисные моменты в отношениях.
Сегодня этих составляющих или кратно меньше, или нет вообще — потому исход противостояния не выглядит предопределенным.