Ситуация с антироссийскими санкциями — оказавшимися для Москвы неожиданно жесткими и масштабными — вновь приводит меня к мысли, безнадежно непопулярной в наших палестинах, а именно мысли о важности идеологии. В России, как и в некоторых других странах постсоветского пространства, к идеологии принято относиться уничижительно, с насмешкой: любой набор политических идей воспринимается как ширма, как обёртка, в которую облачены реальные экономические интересы стран и групп влияния. Это объяснимо: страна за век дважды пережила крах собственной идеологии, сравнительно недавно избавившись от гибельных большевистских оков. Потому в массовом сознании любая идея не имеет никакой ценности, она воспринимается как инструмент, как прикрытие. "Посмотрите, Псаки плачет на словах про ЛГБТ, вот лицемерка". Риторика о правах человека так же воспринимается лишь как инструмент, в пример приводится, например, Ирак. Эта критика во многом справедлива, однако, на мой взгляд, идеология для Европы и США никогда не была ни святым ориентиром (как думает одна часть российского общества), ни исключительно ширмой (как полагает другая). Идеология — лишь один из факторов при принятии решений, но фактор важный. Европа и до 24 февраля симпатизировала Украине, но отказываться от "Северного потока 2" не хотела — это было выгодно. Сейчас это ещё выгоднее, однако мысли о реанимации газопровода даже не звучат — это недопустимо с идеологической точки зрения. Антироссийские санкции невыгодны для Европы, однако многие европейцы их поддерживают — снижают температуру в домах и надевают свитера, и дело далеко не только во влиянии из-за океана. Хоть даже эти санкции фактически — как и все предыдущие — не достигают эффекта, не изменяя линию поведения России. Иными словами, люди сплачиваются вокруг идеи. Впрочем, логично предположить, что и вечным этот эффект не будет — когда замолкнут пушки и вопрос выгоды и расчета будет становиться все более насущным, люди захотят возвращения к прежнему комфорту. Тогда мы и узнаем точную цену идеологии, которая, по крайней мере, в любом случае не равна нулю. И работа по снижению этой цены, безусловно, станет одним из важных инструментов Москвы.