Один из наиболее примечательных факторов нынешнего кризиса вокруг Украины — совершенно неожиданная, необычная роль США. Вашингтон традиционно предпочитает играть роль поставщика стабильности для своих союзников. Стабильности как оборонной — гарантируя безопасность стран НАТО или Южной Кореи с Японией — так и наступательной — в вопросе противодействия Ирану или поддержки Саудовской Аравии против йеменских повстанцев. Украина сильно выбивается из этого ряда. Над страной с понедельника уже де-факто закрывают воздушное пространство, на фоне слухов о вторжении обесценивается национальная валюта, лихорадит фондовый рынок. Страна теряет деньги. При этом из объективных факторов — лишь наличие внушительной российской военной группировки у украинских границ. Группировки, собираемой не для современной военной операции — молниеносной, без информационного шума — а словно по лекалам Первой мировой с массовой мобилизацией и сосредоточением. В военную операцию со штурмом Киева не верят ни в России, ни на Украине, и единственным источником информации о скором конфликте остаются США, постоянно объявляя и перенося даты неминуемого вторжения, погружая Украину в новые волны экономического и морального кризиса. Вашингтон в случае Украины предстает не источником стабильности и уверенности — с обещанием не дать в обиду, подставить плечо — а источником нестабильности и паники. Паники, которая позволяет нарастить давление на Россию, но лишь ценой, собственно, самой Украины. В этой логике Украина представляется скорее не союзником США, а своего рода инструментом, пусть и дружественным. И вот эта откровенность, своего рода новая открытость — пожалуй, одна из новелл постафганского имиджа Вашингтона.