Иду на работу, ухожу с работы, иду на работу, ухожу с работы, иду на работу, ухожу с работы. Иногда бегу, если спешу – тогда потею. Туда или обратно – не важно, все равно потею.

Раз в два дня вижу на одном и том же месте слизняка, ползущего так медленно, что влажный след его, пересекающий асфальтовую тропку, наполовину высыхает – и кажется, что эта инопланетная бурая штуковина только что материализовалась из ниоткуда и так же необъяснимо исчезнет.

Меня и самого назвали слизняком или сопляком, не вспомню уже, потому что оскорбление было написано на бумажке-записке, а её я скомкал и выкинул.

Так назвал меня Толик, глухонемой коллега: я написал ему записку, что-то пустячное, по работе, а он в ответ: «ты сколько здесь работаешь, слизняк?». (Или сопляк). Оказывается, Толик сломался ещё до моего прихода: он как-то нехорошо вздрагивал весь, чиркал зажигалкой так, что пламя вылетало сантиметров на десять вверх, мычал, крутился на стуле, дергал ногами и писал всем записки с оскорблениями. Его спрашивали, не случилось ли чего: мычит, улыбается. Ему принесли бумажку об увольнении, подписать – мычит, улыбается, смотрит на всех в упор: крошечные глаза под низким лбом, нос картошкой, рубашка с коротким рукавом, татуировка на предплечье (из деревьев неаккуратный узор).

Толик потом жестами пытался показать, что хочет пойти со мной курить, что я-то нормальный, а остальные все – «неопределенный жест», но я делал вид, что не замечаю его. Потом он куда-то ушёл, и больше я его не видел.