И одет бы он был не в боливар и не как денди – какие еще сегодня денди? Он был бы одет как хипстер. «О, нет, Пушкин бы не стал!» – ну да, конечно, у него бы Онегин вечно ходил в цилиндре, как же. Поэты должны понимать, что если они описывают реальных людей из настоящего времени, то они должны быть именно современными людьми, а не новыми итерациями гимназистов и институток. И, что важно, вставлять в поэзию приметы времени нужно не с сатирической целью (дабы высмеять духовную нищету общества потребления), а с чисто художественной – для придания стихам достоверности там, где она необходима. Но для того, чтобы использование новых понятий было органичным, кое-что необходимо и самому поэту: интерес к своему времени, умение увидеть в новом ее эстетику, а не отмахиваться от того и другого так, будто поэт родился в Эдеме и был отправлен на бренную землю в качестве чуждого ей потустороннего вестника. Нужно понимать: многое из того, что сегодня кажется мелочным и суетным, впоследствии станет предметом воздыханий для потомков и фетишем для коллекционеров. Разве у нас, нынешних, не вызывают симпатии техника вековой давности? Разве не наплывают теплые чувства при упоминании: печатной машинки, патефона, паровоза (который пшшш – и пар из-под колес), высоких телефонов с массивными трубками, терменвоксов, каретообразных лупоглазых автомобилей и прочих вещей, глубоко презиравшихся тогдашней интеллектуальной публикой? Впрочем, я вовсе не о том, что всякую современную технику нужно любить и, тем более, отражать в рифмованных столбиках. Я о том, что вовсе не страшно вместо героя, смотрящего сквозь стекло, написать про героя, смотрящего сквозь стеклопакет. И о том, что не стыдно говорить про героя, который надел кеды (а не ботинки) и худи (а не рубашку). И равно о том, что упоминание смартфона вместо телефона и клавиатуры вместо ручки (или пера) никоим образом не снижает возвышенность стихотворения – ежели возвышенно основное содержание. То есть я о том, что не нужно стремиться к искусственной архаизации. Пушкин бы этого не одобрил – ведь стесняйся он брегетов и боливаров и пиши он под Хераскова и Ломоносова, он никому бы нафиг не был нужен даже тогда, двести лет назад. «Мило, но как-то уж больно вычурно и несовременно вы пишете» – сказали бы ему.