После долгих разговоров по душам, хлеба из печки и огурцов с огорода я вышел на улицу. Блаженная тишина повисла над просёлочной дорогой: тихо горели звёзды под куполом неба, в траве стрекотали ночные кузнечики. Не спеша я направился туда, где часто убегал в детстве, когда хотел побыть наедине со своими мыслями, - к железной «ракете», так мы ее называли. В детстве мне рассказывали, что это – большая железная ступень, которую отсоединяют от ракеты при взлёте. Конечно, вряд ли эта легенда деревенских дорог была правдой, но мы в нее верили. Но самое прекрасное заключалось в другом: можно было сесть на самый край «ракеты», свесить ноги и слушать, как журчит внизу маленькая речка. Такая маленькая, что при желании ее можно было легко перейти вброд. Я подходил всё ближе, когда заметил вдалеке тоненькую женскую фигурку. «Анюта?..» - мелькнуло у меня в голове. Да, точно, это была она: сидела, свесив ноги, на краю нашей «ракеты», уставившись в синее небо.
- Привет, - неуверенно с казал я и присоединился к созерцанию созвездий. - Володя? Не знала, что ты здесь, - равнодушно ответила она, и это равнодушие острой льдинкой кольнуло душу. - Как жизнь? - Ничего нового. А у тебя? - Тоже. Еще несколько минут мы просидели в полном молчании, прислушиваясь к каждому звуку обволакивающей тишины. - А помнишь, - шёпотом начал я, - как в детстве мы выбегали ночью в поле, чтобы увидеть закат? - Помню, - улыбнулась Анюта. – А еще я помню, как ты учился кататься на мотоцикле. Он у тебя глох постоянно, и приходилось до утра прятать его где-нибудь в траве. - Нашла, что вспомнить, - хмыкнул я. И снова повисло молчание. На горизонте забрезжил розовато-фиолетовый рассвет, и где-то в лесу мелодичной трелью залился соловей. - А побежали вниз, в поле? – Анюта обожгла меня по-детски азартным взглядом, которому невозможно было отказать. - Побежали.
Мы бросились вниз, по склону холма, наперегонки. А потом упали в душистую, мокрую от росы траву. Длинные русые волосы водопадом рассыпались по земле, и я в забывчивости провёл по ним рукой… Зелёные глаза вопросительно смотрели на меня, и в них отражалась вечность. - Я так счастлива сегодня, - прошептала она. – Я давно не была так счастлива… Я наклонился и поцеловал ее. Алым блеском загорелся рассвет, и утренний соловей еще громче затянул свою мелодичную, проникновенную песню.