Тру Крайм Комьюнити в России, сборники книг жанра: Настоящего Преступления, цитаты серийных убийцы, мотивации педофилов, биогеографии каннибалов, интересные факты о нерофилах и многое другое ждет тебя в мире маньяков и серийных убийц
Влад Росляков был тенью для всех. Он не делал ничего хорошего для окружающих, но и плохого не делал, до момента 17 октября. И почему теперь всех лицемерных мразей это заботит, а раньше было похуй?
Одиночество Джеффри Дамера было настолько невыносимым для него, что до начала серии убийств он опаивал своих жертв наркотиками не только ради секса, но и просто для того, чтобы кто-то спал с ним рядом. Джеффри мог часами наблюдать за тем, как в его постели спит очередная жертва и имитировать какие-то другие действия свойственные нормальным отношениям. То же самое он делал с мужским манекеном, который позже нашли у него дома. В отличие от большинства серийных убийц, Дамер не испытывал удовольствия от акта лишения человека жизни, эта часть ему совсем не нравилась. Именно поэтому, когда он сверлил черепа еще живых жертв и заливал в эти отверстия кислоту, он делал это не с целью пытки, а чтобы создать нечто вроде зомби, существо, которое останется с ним навсегда.
В марте этого года следствие обвинило Михаила Попкова в убийстве еще 60 женщин — не считая 22 доказанных убийств.
Как рассказал “Ангарский маньяк” следствию, на кровавую дорожку его измена жены: в 1992 году он почти застал ее в постели с сослуживцем. Почти — потому что любовник сумел сбежать, а супруга в измене так и не призналась. Но Михаил Попков был уверен, что она ему неверна.
«У меня были лишь основания её подозревать. Я себе оправдания не ищу, но это стало толчком к моему будущему. Если бы застал измену, я бы, может, вообще по‑другому поступил. Каждый человек по‑своему переживает: кто-то легко прочувствовал всё и забыл, кто-то болезненно»
Впрочем, окружающие ничего не замечали. Более того, соседи описывали семью как идеальную: 30 лет счастливого и крепкого брака, нежные отношения, образцовое поведение мужа. Странности могли замечать разве что сослуживцы, если бы в их рядах подобное поведение считалось бы аномальным. Так, во время службы в МВД, Попков избил мужчину, доставленного в отделение в состоянии сильного алкогольного опьянения. Жертвы его в момент убийства тоже часто были пьяны, а потому, по мнению Михаила, не достойные того, чтобы жить.
«Я очищал город от женщин лёгкого поведения. Женщина должна находиться дома, с семьёй, а не ходить по ночному городу и садиться в машину к незнакомым мужчинам. У меня к таким возникала неприязнь, поэтому я их убивал»
Жена Попкова, как сообщается, до последнего не верила, что он виновен. Как она сказала позднее журналистам: «Если бы его сейчас выпустили, я бы ничего не сказала, мы бы дальше продолжали жить. Я его люблю, я его поддерживаю, он мне ничего плохого за столько лет не сделал. Я действительно как за каменной стеной».
Вчера помимо второго пожизненного заключения суд приговорил его к лишению звания младшего лейтенанта милиции. По словам гособвинителя Александра Шкинева, это не устроило Попкова, и тот намерен обжаловать приговор.
«Если бы журналисты и иже с ними с самого начала придерживались фактов, установленных следователями, Чарльза Мэнсона уже никто бы не помнил.
Но из-за того, что каждый журналист, автор каждой книги и каждый телевизионный ведущий преувеличивал, измышлял, раздувал ради сенсационного эффекта и приправлял материал собственной враждебностью, я и те, кто жил вместе со мной, стали значить больше, чем на самом деле. Быть может, это делалось намеренно.
В большинстве случаев меня и арестованных со мной людей описывали как психопатов со съехавшей от наркотиков крышей. В июньском номере журнала Rolling Stone за 1970 год была опубликована статья под заголовком “Специальный репортаж: Чарльз Мэнсон — невероятная история самого опасного человека на земле”.
С конца 1969 года я читал похожие заголовки и смотрел на собственные фотографии почти ежедневно. Везде меня называли “культовым вождем хиппи, программировавшим людей убивать для него”. Меня изображали каким-то мистическим сверхчеловеком, способным одним своим взглядом заставить другого человека выполнить любую мою прихоть. Из меня сделали очередного Крысолова, подбивавшего молодняк на преступления и жестокость.
Зная, что я за человек, как я рос и каким был, я считаю эти байки смехотворными. Я прихожу в ужас от читателей, которые глотают всю эту ложь, не моргнув глазом, и верят ей, как Библии. Но я не могу не отдать должное ребятам, создавшим мой образ, этим виртуозам пера, которые высосут из пальца какую угодно историю и сделают из мухи слона.
Когда я допускаю мысль, что действительно могу обладать всеми приписанными мне способностями, и пытаюсь опробовать их на своих тюремщиках, он или она хлопают дверью у меня перед носом. Так происходит возврат к реальности, и я осознаю, что я всего лишь то, чем был всегда, — “недоделанное ничтожество”»
Мы постоянно сталкиваемся с необходимостью выбора, и в каждом принимаемом нами решении есть риск провала. Единственное надежное предсказание, которое каждый может сделать: «Я умру».
Человек рождается как причуда природы, находясь внутри природы и вместе с тем превосходя ее. Взамен инстинктам ему приходится искать принципы, по которым он будет действовать и принимать решения. Ему надо иметь систему ориентации, позволяющую составить логичную картину мира как условие последовательных действий.
Он вынужден бороться не только против таких опасностей, как смерть, голод, причинение боли, но также и против еще одной опасности, специфически человеческой: душевного заболевания. Другими словами, ему приходится защищаться не только от опасности потерять жизнь, но и от опасности потерять рассудок.
Чтобы остаться живым в современном обществе и сохранить свое душевное здоровье, он должен быть податливым. Некоторые исследователи уверовали в то, будто человек бесконечно податлив. На первый взгляд кажется, что это так, подобно тому как он может есть или мясо, или овощи, или и то и другое; он может быть и рабом, и свободным; жить в нужде или в изобилии; жить в обществе, ценящем любовь, или в таком, где ценится разрушительность. Действительно, человек может делать почти все, или, пожалуй, лучше сказать, общественный уклад может сделать с человеком почти все.
Здесь важно слово “почти”. Даже если общественный уклад может сделать с человеком все: уморить его голодом, замучить, посадить в тюрьму или закормить – этого нельзя сделать без определенных последствий, вытекающих из самих условий человеческого существования. Полностью лишенный всех стимулов и удовольствий, человек окажется неспособным на какую-либо серьезную деятельность.
Когда же он не полностью лишен их, то, если превратить его в раба, у него появится склонность бунтовать; если жизнь его чересчур скучна, у него появится склонность к неистовству; если превратить его в машину, он скорее всего утратит всякую способность к творчеству. В этом отношении человек не отличается от животных или от неодушевленной материи. Можете поместить некоторых животных в зоопарк, но они не будут давать потомства. Другие же озвереют, хотя на свободе они не отличались неистовством.
История человека с точностью показывает, что вы можете сделать с человеком и одновременно чего вы не можете. Если бы человек был бесконечно податлив, революций не было бы, как не было бы и никаких изменений, потому что культура преуспела бы в выделывании человека, подчиняющегося ее образцам без сопротивления.
Но будучи лишь относительно податливым, человек всегда протестовал против условий, делавших отсутствие равновесия между общественным укладом и человеческими потребностями слишком резким или даже непереносимым.
«Во все времена, а в смутные в особенности, надежда — на отдельного человека. На миллионы отдельных людей»
• Обаятельный — обычно используют персональное обаяние для установления контакта с жертвой, усиленно завоевывая ее доверие;
• Амбициозный — в основе мотивации лежат огромные амбиции, убежденность в собственном потенциале и возможностях;
• Осторожный — доминантным в поведении является скрытность, которая проявляется и в обществе, склонность к выслеживанию жертвы, изучению ее привычек;
• Маниакальный, весьма парадоксальный тип личности для серийного убийцы — черта, которая заставляет серийного убийцу снова и снова совершать преступление;
• Криминальный — особенность, при которой убийца, действуя согласно тонкому расчету, может не только наблюдать за действиями полиции, но и участвовать в расследованиях в качестве свидетеля или гражданского активиста-помощника. Такая личность отличается хорошим умением лгать;
• Деструктивный тип — доминантное желание не только разрушать целостность жертв (как моральную, так и физическую), но и не забыв про себя.
«Несмотря на его выраженную любовь к ним, Дамер относился к жертвам не как к личностям, а как к объектам, которые он исследовал. Точно так же ребенок исследует свои грушки, разламывая их на части, чтобы понять, что делает их такими, какие они есть. Возможно, это была еще и попытка показать, кто здесь главный, доказать самому себе, что он не тот пассивный и зависимый человек, которым всегда боялся быть»
— судебный психиатр Джордж Палермо о Джеффри Дамере
В 1994 году в тюремной блоке, который делили два серийных убийцы — Джоэл Рифкин и Колин Фергюсон — произошла драка.
Началось все с того, что Фергюсон, недовольный шумным Рифкином, который мешал ему разговаривать по телефону, попросил его заткнуться, после чего добавил: «На моем счету шесть мужиков, тогда как ты мочил только баб». В ответ на это Рифкин сказал: «Зсато у меня жертв больше», после чего получил от Фергюсона кулаком в лицо.
— Как с вами обращаются? — Хорошо. Уважительно. Чего ж — нормально.
— Как кормят? — Да мне что, я привыкший уже — всю жизнь по командировкам, по уралам да сибирям всяким. Мне что ни поешь. А тут рыба, овощи. Сижу, читаю.
— А что вы сейчас читаете, Андрей Романович? — Сейчас Николая Островского. Да всякие вот выдает тюрьма, видите. (Поднимает занавеску и показывает сложенные за ней полтора десятка книг).
— Верховный суд утвердил приговор? — Да, то есть как утвердил — снял часть статей. Так я ж подал апелляции и в Президиум ВС, и генпрокурору подал, и адвокат мой доказал же, что все нормально. Они там, в следствии, навешали на меня трупы со всего Союза. Все группы крови подогнали, вторую — крови, четвертую — спермы. Для отчета. Да я уже в суд все это писал, я их покритиковал за это.
— Вы пишете апелляции, значит надеетесь на помилование? — Да я уж так, отстранено, где-то не на земле, а выше, у Бога, что ли. Во Вселенной где-то, смотрю на все оттуда. Я уже выше всего этого.
— Вы верите в Бога? — Да так, средне. Надеюсь.
Интервью с Чикатило за месяц до смертной казни, 14 января 1994 года.
Пару лет назад социальный психолог Саймон Лахам из Мельбурнского Университета написал книгу “Радость греха”, в которой приводит аргументы в пользу семи смертных грехов для человека. Грехи могут иметь и конструктивное значение, доказывает ученый.
Так, блуд улучшает наше мышление, повышает настроение и помогает строить любовные отношения. Как показывают исследования, люди, которые много думают о сексе, лучше решают аналитические задачи. Кроме того, секс делает нас альтруистами, так как мы стремимся угождать партнеру, чтобы получить удовлетворение. В надежде на секс мы становимся более миролюбивыми и гасим конфликты.
Что же касается чревоугодия, то те же исследования показывают, что, удовлетворив свою страсть к еде, люди становятся более великодушными. Так, испытуемые, съевшие кусок пирога, после этого чаще жертвовали средства на благотворительность. Чем это объясняется? Вероятно, тем, что сытый человек перестает думать о хлебе насущном, а состояние довольства располагает к альтруистическим действиям.
В алчности, на первый взгляд, нет ничего хорошего. Часто говорится, что не в деньгах счастье. Но ведь деньги можно тратить по-разному. Согласно исследованиям, люди, которые тратили деньги на то, чтобы испытать какой-то опыт (скажем, экстремальных развлечений), чувствовали себя в целом более счастливыми, чем те, кто приобретал различные материальные ценности.
Лень склоняет людей ко сну, а между тем, здоровый сон способствует улучшению памяти и других умственных способностей. Недаром часто именно во сне к нам приходят различные озарения и решения проблем.
Лень в описании семи смертных грехов часто заменяют также унынием, причем утверждается, что это худший из грехов! Ведь человек, предающийся унынию, роптающий на свою жизнь, отказывается от своей божественной миссии и порой даже смеет поканчивать с жизнью суицидом. Следовательно, он отрицает сам замысел Господа относительно себя! По крайней мере, так учит Библия.
В наше время состояние уныния зовется депрессией. По мнению американского профессора Джерома Уэйкфилда, депрессия никогда не возникает случайно, у нее есть определенная полезная функция. Ученый считает, что ее следует рассматривать как некое переходное состояние. Блокируются все посторонние чувства и эмоции, мы как бы “останавливаемся” и прислушиваемся к себе, находя тот стимул, который заставит нас сменить направление, встать на другие рельсы и устремиться к новым вершинам и достижениям.
Гнев помогает нам влиять на других людей. Выбитые из колеи чересчур импульсивным собеседником, они готовы скорее согласиться с претензиями агрессора, лишь бы не быть объектом его ярости... К тому же, как показывает статистика, гневные посредники более успешны в переговорах. А вот дипломатичное поведение далеко не всегда приносит должный результат. Впрочем, все зависит от ситуации.
Зависть означает в первую очередь сравнение себя с другими. А это нередко заставляет человека мобилизовать свой потенциал. Так, школьники, которые сравнивали себя с более успешными учащимися, получали более высокие оценки на экзаменах.
Гордыня заставляет людей держать марку, чтобы не ухудшить свою оценку в глазах других. Гордые люди более выносливы, им можно поручать сложные задания, и они чаще берут на себя руководящую роль, чтобы удержать статус.
«Меня много в чем обвиняли, многое говорили обо мне и о моих соответчиках по этому делу, перед нами выставили немало фактов, многие из которых можно попытаться объяснить и очистить от словесной шелухи.
Я никогда не ходил в школу, а потому так по-настоящему и не научился читать и писать; поэтому меня посадили в тюрьму, и я остался глупым, остался ребенком и наблюдал со стороны, как весь ваш мир понемногу взрослеет, — и вот теперь я смотрю на вещи, которые вы делаете, и не понимаю.
Вы едите мясо и убиваете создания, которые лучше вас самих, а потом ужасаетесь, какими плохими стали ваши собственные дети, называя их убийцами. Это вы сделали их тем, что они есть. Дети, что идут на вас с ножами, — это ваши дети. Вы научили их всему, что они знают. Я не обучал их. Я просто помог им подняться на ноги.
Большинство людей, что жили на ранчо, людей, которых вы зовете “Семьей”, — эти люди, которые вам просто были не нужны, это люди, которые оказались на обочине, которых прогнали родители, которые не хотели жить в толпе. Поэтому я сделал для них все, что было в моих силах: я забрал их в глушь, на свою свалку. И вот что я сказал им: в любви не существует понятия плохо. Я сказал им, что все, что они делают для своих братьев и сестер, — хорошо, если это делается с мыслью о хорошем.
Я занимался уборкой по дому — тем, чем следовало бы заняться Никсону. Он должен был постоять на этой стороне дороги и попытаться собрать своих детей вместе, но нет, его там не было. Он сидел в Белом доме, откуда посылал их всех воевать.
Я не точу зуб и не таю к вам вражды. Я знаю, что могу судить только одного человека — себя самого. Но одно я знаю точно: в своем сердце, в своей душе, каждый из вас не меньше виноват во вьетнамской войне, чем я — в смерти этих людей.
Сдается мне, настало время, когда вам всем придется взглянуть на самих себя и осудить ту ложь, в которой вы погрязли. Я не могу испытывать к вам неприязни, но вот что я вам скажу: у вас осталось не так уж и много времени, прежде чем вы начнете убивать друг друга, потому что все вы — безумцы. И вы можете отразить, спроецировать на меня эту свою злобу, но я — лишь то, что живет внутри каждого из вас.
Меня породила тюрьма. Меня породила вся ваша система. Я лишь то, чем вы меня сделали. Я — ваше отражение, и ничего больше. Я питался отбросами из ваших мусорных баков, чтобы снова не угодить в тюрьму. Я носил обноски с вашего плеча… Я изо всех сил старался приспособиться к вашему миру, и теперь вы хотите убить меня. Вот я гляжу на вас и говорю себе: хотите убить меня? Ха! Я давно уже мертв, всю свою жизнь я мертвец. Я провел двадцать три года в выстроенных вами гробницах.
Порой я задумываюсь, не стоит ли вернуть должок? Порой мне кажется, что лучший выход — броситься на вас и позволить пристрелить себя. Если бы я только мог, то оторвал бы этот микрофон и колотил бы им по вашим головам, пока мозги не полезли бы наружу, потому что это то, что вы заслужили. Если бы я был способен разозлиться, я постарался бы убить каждого из вас. Если в этом моя вина, я принимаю ее.
А эти дети — все, что они сделали, они сделали из любви к своему брату. Если я показал им, что лично я сделаю ради своего брата все, что угодно, — в том числе отдам за него свою жизнь на поле битвы, — и потом они подняли это свое знамя и ушли от меня и сделали то, что сделали, тогда я не несу ответственность за их поступки. Я не указываю людям, что им делать. Эти дети искали самих себя. То, что они сделали, если они это сделали, — это их поступки. Им придется объяснить вам, зачем они поступили именно так.
Все это — ваш собственный страх. Вы ищете, на чем можно его выместить, и выбираете маленького старого попрошайку; вы выбираете ничтожество, которое питается мусором; которое никому не нужно; которое выкинули из исправительной колонии; которое прошло через все вообразимые круги ада, — и вы хватаете его и сажаете на скамью подсудимых.
Вы ждете, чтобы я сломался? Не выйдет! Вы сломали меня много лет назад. Вы давным-давно убили меня…»
Паренёк решил перерезать себе горло острой бритвой. Закинув голову назад, он провел лезвием по шее, задев трахею. Родственники парня вызвали скорую помощь. В машине доктор нелестно отозвался о «молодых засранцах, которые и глотку себе толком раскромсать не могут» и объяснил, что “кочерыжку” нужно наклонять вперёд, и только тогда достанешь до сонной артерии. Выйдя из больницы, мальчишка в точности последовал совету врача и завершил дело по-взрослому.
«Я не имею отношения к убийству этих людей и точка! Меня не было поблизости, когда это произошло. Я не утверждаю, что не способен на это, я просто говорю, что не делал этого!»