Короткий текст к теме гарантии результатов в терапии. Сегодня на моей очередной учебе начался модуль по зависимостям и расстройствам пищевого поведения. Текущая статистика в США такая: трети пациенток с РПП не удается помочь, еще треть доходят до бессимптомного уровня и только треть - до глубинных личностных изменений, за пределами изменений пищевых паттернов. Не потому, что терапевты плохие или подходы неэффективные. Потому, что РПП - это адовый клубок факторов и динамик. Ниточки этого клубка тянутся далеко и в разные стороны: трансгенерационная передача, культура, ранний опыт и тип привязанности, генетика, окружающая среда. Работа с РПП - тоже клубок: от распознавания паттернов до возвращения переживаний, от называния чувств до интеграции диссоцированных частей, от аффективной регуляции до способности выдерживать конфликты, которые раньше переживались как невыносимые. Это много лет сложной, порой мучительной работы. Которая может оборваться или не дать результата, потому что выдерживать все это и двигаться вперед тоже часто ощущается как невыносимое. И еще потому, что в процессе есть двое. У каждого из них - своя пропускная способность. Говоря в пищевой метафоре, сколько каждый может принять в себя другого и может ли это принятое переварить или чувствует, что должен исторгнуть обратно как неприемлемое. Иногда хороший результат - это хотя бы чуть-чуть увеличить внутренний контейнер, в который человек может себе упаковать доверие другому, хороший взгляд на себя и чувство собственной агентности. Иногда - вообще создать этот контейнер. Когда Булгаков писал о причудливо тасующейся колоде, то имел в виду кровное родство. Колода факторов, которые складываются в то, что мы называем расстройством пищевого поведения, посложнее кровных связей. Тасуется причудливо. Что будет на руке, как с этими картами играть и можно ли дойти если не до выигрыша, то хоть не проиграться - не известно, пока не сядешь с ними за стол и не начнешь. На это можно смотреть только с благоговением перед сложностью внутреннего мира и человеческого опыта, и с огромным уважением к человеческому страданию и тем мощным силам, которые за ним стоят. Из точки, где встречаются одновременно надежда на исцеление и согласие с тем, что его может не случиться. Последнее - наверное, вообще самое сложное в профессии терапевта. (Но спросите меня через пять лет: возможно, скажу иначе). А гарантировать железобетонный результат в железобетонном виде заведомо, не зная, из чего сплетено страдание вот этого конкретного человека, нельзя. Нет, можно, конечно, кто ж запретит. Но это будет или вранье, или неинформированность. Можно обещать быть рядом и пробовать, пробовать, пробовать распутывать этот адовый клубок, выдерживая все, что будет появляться из него в процессе. Столько, сколько будет можно. Из этого может родиться надежда. И иногда - исцеление.