Что вообще дает ответ терапевта на вопросы типа «Вы в браке/разводились?» или «У вас есть дети?». Кусочек информации, который без контекста мало что говорит. Есть дети — но каков в целом опыт родительства, а до него — опыт принятия решения о родительстве? В браке пятнадцать лет — но что это за пятнадцать лет и каков этот брак сейчас? Развод — почему, о чем этот жизненный опыт, как он проходил, что изменил для человека? Этих деталей терапевт, скорее всего, не расскажет — а если и поделится чем-то в рамках приема самораскрытия, то только тем, что, по его представлению, может помочь клиенту.

Факт наличия или отсутствия детей, брака, бизнеса или любого жизненного опыта сам по себе еще ни о чем не говорит. В отсутствии контекста клиент может додумать его самостоятельно — нафантизировать что-то о человеке на основе маленького кусочка паззла. Эти фантазии могут стать ценным терапевтическим материалом, который позволит поговорить о ценностях, идеях, взглядах, отношениях. Но для работы с этим материалом все еще неважно, есть ли у терапевта дети или развод за плечами.

Мы ценим сходство. Нам нужны «свои», чтобы чувствовать общность, сопричастность, доверие, безопасность. Каждый из нас определяет «своих» по каким-то маркерам. От пристрастий в еде («О, ты тоже любишь гречку с молоком, да ты мой бро!») до глобальных идей («Ну конечно же, и я считаю, что капитализм — источник всех страданий человечества, обнимемся!»). Сверка формальных признаков бывает запросом на доверие и близость — скажи мне, что мы можем быть вместе, что я могу раскрыться и встретить в ответ понимание и принятие.

Или это может быть запросом на прямую помощь. «Вы когда-нибудь разводились?» переводится как «Вы знаете, что в такой ситуации делать? Вы можете мне про это рассказать?»

А еще это может быть запрос на надежду. «Вы когда-нибудь разводились?» как «Мне сейчас очень трудно, это вообще можно пережить, оно когда-нибудь закончится, после этого будет какая-нибудь жизнь, а будет ли в ней счастье для меня?».

Ответ терапевта «Да/нет» на вопрос про развод не отвечает ни на один из этих вопросов.

Иногда наличие или отсутствие схожего опыта может помогать терапии или препятствовать — но не всегда и не для всех. В большинстве случаев это вторично.