Послушала сегодня лекцию о роли достоинства пациента в терапии. Речь шла, в основном, о клинической работе с людьми, которые живут с тем или иным заболеванием, и о терминальных больных. Но некоторые идеи, о которых лектор рассказывает, перекликаются с моим опытом и идеями.

Год назад я была в будапештском Мемориальном центре Холокоста. Экспозиция в нем организована, конечно, хронологически: от довоенного времени до глубоко послевоенных лет. Но помимо хронологии есть и иная глубокая логика, которая ведет посетителя. Зал за залом проходишь участки страшного человеческого опыта, каждый из которых предваряется емким вводным текстом под заголовками: "Лишенные прав", "Лишенные места", "Лишенные собственности", "Лишенные свободы". Предпоследний пункт называется "Лишенные достоинства". За ним — только смерть.

Трудно описать словами достоинство. Не существует одного исчерпывающего определения — его называют состоянием, качеством, переживанием, представлением. Но даже если нет слов, есть ощущение: мы можем почувствовать, как переживается собственное достоинство, на психическом ли или на телесном уровне. Это то, что остается с нами, питает, поддерживает, дает силы даже в очень тяжелых обстоятельствах. То, что, действительно, может сохраниться даже когда отнято имущество, личное пространство, безопасность, права, свобода. Есть и множество историй, в которых даже жизнь можно забрать, а достоинство — нет.

Лишение достоинства — это, возможно, самое страшное, что один человек может сделать по отношению к другому. Возможно, самый страшный опыт, который может выпать на человеческую долю. Для меня один из важнейших критериев терапевтического процесса (и любых отношений: все, что пишется дальше о терапии, можно перекладывать и на другие виды взаимодействия между людьми) — то, как терапевт обращается с достоинством клиента. Если его действия и слова угрожают, умаляют или отнимают достоинство — это не терапия. Даже если это преподносится как специальная техника или прием: а вот пройди-ка через этот опыт, зато выйдешь из него у-ух каким человечищем!

История психотерапии — это, в общем-то, история восстановления человеческого достоинства и исследование того, как один человек может способствовать этому для другого. Неописуемая эта штука, как говорится выше, обладает огромной силой и выносливостью. Огромным же ущербом оборачивается ее разрушение. Нельзя, знаете ли, легонечко унизить человека для его же пользы, чтобы он, значит, закалился, окреп, восстал в полный рост, расправил плечи и стал человечищем.

К сожалению, мы несем в себе память о том, что унижение — естественная часть исцеления и развития. Память из больниц и школ нашего детства, например. А порой и память из собственных семей. (Да, это обобщение. Нет, я не гребу всех врачей и учителей под одну гребенку. Но приходится признать, что насилие в отечественной системе здравоохранения и образования распространено и во многом нормализовано). И приносим эту память на терапию. И из-за этого, бывает, легче верим, что это и впрямь необходимая часть процесса. А как иначе-то? Что еще из тебя человека сделает, если не страдание?

(Лингвист во мне требует замечания в скобках о том, что в русском языке выражения «Узнать о себе всю правду» и «Знать свое место» ассоциируются, в первую очередь, с чем-то неприятным. С недостатками, стыдными секретами и принижением, а не с достоинствами, сильными сторонами и уверенностью в собственном праве на что-то хорошее).

В терапевтическом процессе достоинство клиента соблюдается, уважается и поддерживается. А нередко становится целью работы: восстановить то, что было пошатано или разрушено, помочь человеку воссоединиться со своим достоинством и укрепить этот контакт. Процесс это обычно небыстрый. Ну, как после физической травмы следует период реабилитации, когда человек привыкает снова жить цельным и в полную силу.