Дорога петляет. Стемнело. Фары светят тускло и недалеко. Быстро не едется, да мы никуда и не спешим. Пьём чай на ходу. Иногда останавливаемся где-нибудь подальше от людей и их жилищ, писаем, занимаемся любовью, смотрим на звёзды. Впереди путешествие длиной в пару недель. Романтика. Романтика, это когда ты лежишь голый на спине, ночью, на круглом стоге сена. Тепло, хоть и конец августа. Ноздри твои втягивают запах бурьяна. Кожу покалывают сухие травинки. Небо-небище раскинулось широко. Глазам приятно. Млечный путь, созвездия всякие ласкают твои глаза. Поле вокруг тебя, шоссе недалеко, редкие машины шуршат шинами, фарами светят. И ты вдали от любых городов и деревень даже рядом нет. Спутники соревнуются с метеоритами в скорости. И на тебе сидит женщина. Сидит в самом скабрезном, сексуальном плане. Любимая женщина. Покачивается, двигает бёдрами. Грудь её освещает низкая луна. Свет луны холоден. Тыщи три кельвинов. Соски у женщины вразлет, форма груди на твой вкус - идеальная. И луна, и ночь, и движения бёдрами, и тишина вокруг. Машины проскакивают вдалеке, да фыркает на скошенном лугу ваш пёс, вынюхивая мышиные норы. Страх. Страх, это когда сопение и чихание пса прекращается. Он поворачивается в сторону леса, рычит, затем лает. Громче. Испуганнее. Поле обрамлено темной полоской леса. Глаза уже привыкли к темноте, видна машина, раскиданные по полю цилиндрические стога сена, но лес стоит мрачный и непроницаемый и в нем находится тот, кого учуял ваш пёс. А там, где появляется страх секс заканчивается. Мощный, видавший виды член с хлюпом выскальзывает из трепетной вагины, дружно натягиваются одежды, закидывается в багажник раскиданное по полю барахло, включается мотор. Фары - ремень, выскакиваем на шоссе и разливаем по кружечкам горячий чай из термоса. Вроде и ничего страшного не случилось. Смешно, вроде. И снова втягиваем под колёса извилистую дорогу. Пунктиром - разделительная полоса. Поздняя ночь, впереди еще пара недель пути. Нам некуда спешить. Пёс свернулся калачиком на заднем сиденье. Прикрыв один глаз, вращаясь ртом вокруг микрофона, тихо, по-совиному воет в колонках Том Йорк.