Как я хочу встретить конец света. Суббота. Мой друг давно хотел провести ретрит. Сутки просидеть в лесу без связи и еды. Задать себе вопросы, получить от мироздания ответы, закопать куклу с проблемами. Я ему был нужен для моральной и технической поддержки. Мы приехали на один из песчаных пляжей Ладоги. Я часто там бывал в ноябре, в день своего рождения. Безлюдное по осени место летом оказалось заставлено палатками, заполнено йогами, художниками и нудистами. Мы ушли дальше по берегу, в камни. Мою палатку поставили на небольшом ровном участке у воды. Друга разместили метрах в трехстах от воды, в буреломе, в круге из поваленных деревьев, между корневищ двух вырванных с землёй и камнями елей. Локация мрачная, распологающая к депрессиям и самоубийству. Пока искали место и ставили палатки шёл дождь. Промокли и мы, и спальник, и палатка, но: — Чем хуже, тем лучше, — сказал друг. Он покурил со мной напоследок, спрятался в палатку и начал готовиться к своей духовной практике. Я же пошёл отдыхать, смотреть на Ладогу и набираться впечатлений. Дождь закончился и от горизонта до леса раскинулась блёклая вечерняя двойная радуга. Воскресение. Спать на камнях та ещё радость. Зато встаёшь в 6. Зарядка, водные процедуры. В воде, у самого берега, лежало штук пять камней, с зелеными водорослями волос на макушках. Причёски были вполне себе человеческие, копна, горшок, чуб, чёлка. Когда волны шевелили водорослевые волосы, мерещилось, что хлопцы присели на корточки вкруг, молчат, думу думают, а ветер треплет их причёски. У голов не было лиц и ушей. Я попытался представить, что это головы мертвецов, прибитые к берегу волнами после великой битвы. Но нет, к мрачным мыслям не тянуло. Настроение было спокойное и нежное. Я умыл лицо и завалился на пенки — настало время смотреть на небо. Облака выплывали из-за сосен и растворялись над Ладогой. Они не клубились, как это принято в классической небесной механике, а трансформировались огромными спиральными воздушными потоками: морда собаки, превращалась в единорога, изо рта уродливого мальчика с неестественно огромной головой выпрыгивала лошадь, крокодил разевал пасть, похожую на морду собаки. Никакого разнообразия. Я перевернулся на живот, обнаружил, что лежу у муравьиной тропы. Понаблюдал за насекомыми. Хотелось помочь тем немногим, кто тащил неподъемный груз, но я не знал как. Пожелал им удачи и пошёл пить чай. С момента пробуждения прошло часов шесть. Знаки. Походный чайный сервиз подарила мне И., привезла из Китая. На лодыжках у И. вы-та-ту-и-ро-ва-ны две ящерицы. Через пару заварок я обнаружил на пенке ящерку без хвоста. Хвост подпрыгивал и извивался рядом. На месте отброшенного хвоста надувалась красная капля. Ящерку было жалко, я сдул её вместе с хвостом в камни, попутно уронив одну из чашек чайного сервиза. От чашки отколося кусок. Я решил, что это определённо знак. Нужно было решить, какой. Погода установилась шикарная, Ладога шелестела мелкой волной, мысли текли не спеша. — Знаки, знаки, — бормотал я, заливая кипятком чайные листья в разбитой чашке. Из-под пенки в районе моих ног, выползла большая чёрная змея и бесшумно растворилась в камнях у воды. Сердце испуганно застучало, тело застыло, руки полезли в поисковик. Яндекс посоветовал обратить внимание на жёлтые точки в основании головы, если они есть — это уж. Если нет — гадюка. Я для приличия походил по берегу, постучал палочкой по камням и попросил змею показать мне затылок. Но мудрое земноводное ко мне не вышло. — Ну их, эти знаки, — решил я. День становился занятным, я взял собаку, сел на сап и поплыл разглядывать каменистое дно Ладоги у берега. Место стоянки решил не менять. Думаю, змея испугалась не меньше моего. Я плыл вдоль пустынного берега, было тихо, по Ладоге катились длинные волны. Под сапом, в тёмной воде, проявлялись камни, всевозможных цветов и размеров, лежащие на разной глубине. Слева стеной стоял лес, справа над горизонтом висела туча из неё шел дождь, а с самого края тучи в воду стекала широкая радуга.