Пусть они говорят. Мы вместе с мамою живём В домишке старом, небольшом На Саразатa. Живут у нас ещё дружки – Две канарейки и сверчки, Да кошка Марта. Старушку-мать я берегу, С утра на рынок забегу, Сготовлю завтрак. Кручусь, как белка – хлопочу И на машинке я строчу, Вот и живу так. Нет, я работы не боюсь: И декоратором наймусь Или стилистом, Но настоящий я в ночи, Когда я в роли «травести» – Тогда артист я! Особый номер у меня, Где обнажаюсь догола После стриптиза. И, глядя в зал, слышу сам Слова самцов, также дам: «Да он же гей, а не мужчина» И вот мы к трём часам уже С компанией бредём в кафе На поздний ужин. Распив бутылку коньяка, У всех язык острей клинка – Будь осторожен. Похабно любим пошутить Врагам все кости перемыть. Устроив праздник. И грязных шуток, ярлыков Развесит щедро на врагов Любой проказник. Вот люди новые зашли: Для них мы странны и смешны. Проходят, пялясь. И тут они реванш берут Изображая нас, все ржут, Вовсю стебаясь. Ни их приколы, ни их трёп – Меня не трогает их стёб, Есть в том причина. Поверьте, не лукавлю я Пусть говорят все про меня: «Да он же гей, а не мужчина» Лишь зарождается заря, Один плетусь уставший я В свой дом унылый. И, макияж я сняв с лица, На жалкого похож глупца Любви бескрылой. Ложусь уснуть, но не могу, Я весь от чувств к нему горю Любовью страстной. Стал для меня он словно Бог, Во мне он страсть к себе зажёг, Так безучастно. Мои уста хранят печать. Под ней любовь моя и страсть, И жизни драма. Кумир не знает про меня. Любовь он дарит, как всегда, В постелях дамам. Никто не вправе осуждать, Души мотив мой порицать Так одержимо. Себя мне не за что винить: Бог решил меня слепить Лишь Человеком, а Не мужчиной.