был март, простуженный и серый, и в нем валялась моя жизнь. я подобрал в каком-то сквере с запиской Бога: «присмотрись» вокруг толпились лишь хрущевки, по фонарям стекал туман, и я, не думая, зачем мне, схватил и положил в карман. в тот миг никто не подсказал мне, что жизнь ломается на раз: сожмешь не так, и сразу хрустнет, на ней - царапины от фраз, узоры трещин от предательств, разводы от оттертых лиц... глядишь и думаешь: а взял бы, предвидев, сколько в ней границ? лежишь, бывает, на рассвете. вот-вот будильник заорет. а ты всю ночь таскался в прошлом, смотрел, как жил из года в год, как демон с желтыми глазами в тебе раскладывал пасьянс, как ангел, стоя на коленях, стирал с тебя людскую грязь. вокруг толпились лишь хрущевки, по фонарям стекал туман, но даже в самой сложной жизни есть то, что положить в карман. (с) deacon