я помню, как наши ладони были пригоршнями для зёрен. мы кормили из них на воле по весне слабеющих птиц. нам казалось, что наше детство помогает пернатым согреться и что нашего доброго сердца обязательно хватит на них. чуть весна - расцветали маки, одуванчики лезли в бараки, и из сгнивших трухлявых брёвен начинала рождаться жизнь. там мы строили птицам гнёзда, всё надеясь, что кто-то спасётся, укрывали от ветра плёса, но они не смогли спастись. в перья тёплых покоились птицы. мы учились за них молиться. крыши плакали, крышам снился выходящий из леса май. мама нам говорила, что лучше мазать светом уставшие души. солнцу мы подставляли уши, веселей становилось нам. солнце нас ослепило, может. нас теперь ничего не тревожит. птицы в старых барачных дырах умирают уже без тоски. души наши нам стали тесны. нам в них, видно, уже не влезти. видно, их не берут на вырост, как кроссовки и башмаки. мы теперь бережём ладони, позабыли, как пахнут зёрна. наши руки уже не могут мир не выстроить, не изменить. мы не помним, о чём мечтали, что ценили, чего желали. мы недавно о жизни узнали, но уже разучились жить. (с) мира оз