а давай, замерзая вместе, согреваться от силы слова, укрываться той самой песней? даже если звучит бредово то, что сердце давно кричало, даже если бродячий ветер за версту унёс одеяло. а давай в одной сигарете разглядим и луну, и солнце, спрячем их на глубоком вдохе: вдруг когда-нибудь свет пробьётся? от тепла остаются крохи: память, парочка фотографий, уходящих на дно коробки, затаённой в чащобе шкафа. холод был поначалу робким, еле-еле скользил по коже, а теперь от него не скрыться, и ему от мурашек — тоже. я считаю твои ресницы, снег считает свои паденья, снег стремится в мои ладони. а давай притворимся тенью, может, холод нас не затронет? а давай согреваться болью: как поймём без неё, что живы? добираться путём окольным, замирать на краю обрыва, видеть звёзды в глазах напротив, даже если на небе нет их. даже если тепло уходит, мы запомним себя — согретых. я запомню тебя — до снега, до бескрайности льда и вьюги. один холод — два человека отыскали тепло друг в друге. а давай, замерзая насмерть, согреваться последним вдохом? и когда фонари погаснут, не искать в темноте подвоха. протяни мне над бездной руки — не схвачусь, но поверю в сказку. я запомню тебя — до вьюги. * …и пустились снежинки в пляску. (c) звёзднопыльные страницы