на плутоне сегодня холодно – не до шуток. если страшно – билет. и скорее вали подальше. как же быть? знаешь, в спину смеётся жутко то ли Кай, то ли Санта, то ли наивный дачник. там, где сердце – дыра: дилетант, оказалось, доктор. не смешно и не грустно. поэтому стой и целься. не смогу ни признать, ни прожить, ни принять за контур пустоту внутри как итог твоего абсцесса. а прохлада мне стала ближе твоих загонов: мы прощались, и в голосе слышались нотки стали. на душе теперь холод, в позиции – гон и гонор, рядом с фото твоим на груди – ледяной кристаллик. минуса в моём городе стукнут быстрее пульса. уходи, а иначе останешься на зимовье. у тебя – лишь одна возможность ко мне вернуться, шанс один, постучав, с дверей уронить подковы. но едва ли мы счастливы будем теперь с другими. больше нет нас-котят – стали рысью и снежным барсом. жди зимы и мороза, что в памяти скроет имя. я жду северной вьюги, несущей мне льда-лекарства. только стрелка часов уже пятую полночь виснет. я когда-то разрушу круг, ухмыльнусь, откроюсь, если снова не буду мёрзнуть в своих же мыслях, если снова не будет манить нас за южный полюс. кофе стынет, и в этой чашке на дне сидим мы; нет гарантий, надежд на то, что я завтра буду. напишите мне, бог и дьявол, что эти льдины – лишь эмоция в ночь, излечимая, как простуда. на плутоне сегодня холодно – не до шуток: встань, швырни мне ножом по сердцу «прощай, удачи». уходя, ты услышишь, как в спину смеётся жутко то ли кай, то ли санта, то ли наивный дачник. (с) пиво и чемодан х километры твоей жизни | николаева