брат погодку оставил, блеск: никуда от нее не деться; юный Март надевал комбез, зашнуровывал ловко берцы; он спускался к себе во двор, что немного похож на Темзу; слушал Баха, Кино, the Doors, грел ладони о желтый термос. по-смешному был хмур и зол, будто снова наврал будильник; рассыпал талый снег, как соль, выкорчевывал взглядом льдины; не хотел доживать до ста, хотя жил без того подольше; он успел от всего устать и влюбиться по новой – тоже. ветер дул ему прямо в лоб, развевал, непослушный, челку; время в руки ему текло и сплеталось подобно четкам. Март задумчиво тер висок: снегопад превращался в ливень (этот ливень почти, как сон: беспросветным был и тоскливым). а пока с неба лил ушат – Март гулял во дворе до ночи и наглаживал по ушам стаю преданных одиночеств; берцы мокли в заливе луж, плеер срочно просил зарядки. ночь, разлившая всюду тушь, приглашала сыграть с ней в прятки. капли резали, как хрусталь – до того холодны, что ужас. потому что хотелось спать; потому что он был простужен. кто-то окна в домах включил, отдыхал от уборок/стирок. Март вздыхал и терял ключи. и не знал, как попасть в квартиру... (c) мглистый заповедник