Стихотворения. Страница 6

​​Александр Блок. Когда ты загнан и забит… Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою; Когда под гробовой доскою Все, что тебя пленяло, спит; Когда по городской пустыне, Отчаявшийся и больной, Ты возвращаешься домой, И тяжелит ресницы иней, - Тогда — остановись на миг Послушать тишину ночную: Постигнешь слухом жизнь иную, Которой днем ты не постиг; По-новому окинешь взглядом Даль снежных улиц, дым костра, Ночь, тихо ждущую утра Над белым запушенным садом, И небо — книгу между книг; Найдешь в душе опустошенной Вновь образ матери склоненный, И в этот несравненный миг - Узоры на стекле фонарном, Мороз, оледенивший кровь, Твоя холодная любовь - Все вспыхнет в сердце благодарном, Ты все благословишь тогда, Поняв, что жизнь — безмерно боле, Чем quantum satis Бранда воли, А мир — прекрасен, как всегда.  Quantum satis (лат. «В полную меру») — лозунг Бранда, героя одноименной драмы Генрика Ибсена. 1911

​Заметался пожар голубой Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь - как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить... Сергей Есенин

​​Аполлон Григорьев. Героям нашего времени. Нет, нет - наш путь иной... И дик, и страшен вам, Чернильных жарких битв копеечным бойцам, Подъятый факел Немезиды; Вам низость по душе, вам смех страшнее зла, Вы сердцем любите лишь лай из-за угла Да бой петуший за обиды! И где же вам любить, и где же вам страдать Страданием любви распятого за братий? И где же вам чело бестрепетно подъять Пред взмахом топора общественных понятий? Нет, нет - наш путь иной, и крест не вам нести: Тяжел, не по плечам, и вы на полпути Сробеете пред общим криком, Зане на трапезе Божественной Любви Вы не причастники, не ратоборцы вы О благородном и великом. И жребий жалкий ваш, до пошлости смешной, Пророки ваши вам воспели... За сплетни праздные, за эгоизм больной, В скотском бесстрастии и с гордостью немой, Без сожаления и цели, Безумно погибать и завещать друзьям Всю пустоту души и весь печальный хлам Пустых и детских грез, да шаткое безверье; Иль целый век звонить досужим языком О чуждом вовсе вам великом и святом С богохуленьем лицемерья!.. Нет, нет - наш путь иной! Вы не видали их, Египта древнего живущих изваяний, С очами тихими, недвижных и немых, С челом, сияющим от царственных венчаний. Вы не видали их, - в недвижных их чертах Вы жизни страшных тайн бесстрашного сознанья С надеждой не прочли: им книга упованья По воле вечного начертана в звездах. Но вы не зрели их, не видели меж нами И теми сфинксами таинственную связь... Иль, если б видели, - нечистыми руками С подножий совлекли б, чтоб уравнять их с вами, В демагогическую грязь! 1845

Алексей Плещеев. Слова для музыки. Я помню всё: и голос милый, И ласки, ласки без конца; Я буду помнить до могилы Черты любимого лица. И сад я помню над рекою, Где мы, в вечерний, поздний час, Бродили тихою стопою, Где мы сошлись в последний раз. Какой глубокой, страшной муки Была душа моя полна, Когда, мои сжимая руки, «Прости!» - сказала мне она... Прошли года... Но образ милый Еще живет в душе моей, И буду помнить до могилы Я кроткий свет ее очей... 1869

​​Алексей Плещеев. Я тихо шел по улице безлюдной… Я тихо шел по улице безлюдной И, погружен в раздумье о былом, Среди домов, облитых лунным светом, Узнать хотел давно знакомый дом. Он неуклюж был, ветх и с мезонином; Я помню, мне казалось всё, что он Из городка уездного в столицу Каким-то чудом был перенесен. Куда исчез тот дом? Иль дух стяжанья Беднягу стер давно с лица земли, И, где стоял он, серенький и скромный, Высокие хоромы возвели? Нет, нет! вот он. Сейчас узнал я друга! Он - тот же всё, каким был и тогда; И лишь чуть-чуть как будто покривился. Не мудрено! Берут свое года! Привет тебе! В стенах твоих нередки Я поздний час в беседе забывал... То были дни, когда стопой несмелой Впервые в жизнь я, юноша, вступал. Привет тебе! Под этой старой крышей Жил труженик с высокою душой; Любви к добру и веры в человека В нем до конца не гас огонь святой. Учил он нас мириться с темной долей, Храня в душе свой чистый идеал; Учил идти путем тернистым правды И не искать за подвиги похвал. Учил любить страну свою родную, Отдать ей весь запас духовных сил, Чтить имена борцов за свет и знанье - Тех, кто одной лишь истине служил. Читая нам создания поэтов, Воспламенял он юные сердца; И мы клялись идти к высокой цели, Не изменять клялись ей до конца. Уж нет его: давно он спит в могиле! Но кто из тех, в чью грудь он заронил Зерно благих, возвышенных стремлений, Кто памяти о нем не сохранил? И предо мной тот скромный образ часто Встает, хотя десятки лет прошли; Всё помню я: беседы эти, споры, Что в уголке убогом мы вели. О! как бы мне хотелось в дом проникнуть Иль заглянуть хотя на миг в окно... Кто здесь живет? Что здесь сердца волнует? Безмолвен дом; как в гробе в нем темно. И дальше я по улице пустынной Иду... Но всё мне кажется, что вот За мной знакомый голос раздается И в старый дом опять меня зовет... 1877

​​​Алексей Плещеев. Детство. Мне вспомнились детства далекие годы И тот городок, где я рос, Приходского храма угрюмые своды, Вокруг него зелень берез. Бывало, едва лишь вечерней прохладой Повеет с соседних полей, У этих берез, за церковной оградой, Сойдется нас много детей. И сам я не знаю, за что облюбили Мы это местечко, но нам Так милы дорожки заглохшие были, Сирень, окружавшая храм. Там долго веселый наш крик раздавался, И не было играм конца; Там матери нежный упрек забывался И выговор строгий отца. Мы птичек к себе приручали проворных, И поняли скоро оне, Что детской рукой рассыпаются зерна Для них на церковном окне. Мне вспомнились лица товарищей милых; Куда вы девались, друзья? Иные далеко, а те уж в могилах... Рассеялась наша семья! Один мне всех памятней: кротко светились Глаза его, был он не смел; Когда мы, бывало, шумели, резвились, Он молча в сторонке сидел. И лишь улыбался, но доброго взора С игравшей толпы не спускал. Забитый, больной, он дружился не скоро, Зато уж друзей не менял. Двух лет сиротой он остался; призрела Чужая семья бедняка. Попреки, толчки он терпел то и дело, Без слез не едал он куска. Плохой он работник был в доме, но жадно Читал всё и ночью и днем. И что бы ни вычитал в книжках, так складно, Бывало, расскажет потом. Расскажет, какие на свете есть страны, Какие там звери в лесах, Как тянутся в знойной степи караваны, Как ловят акулу в морях. Любили мы слушать его, и казался Другим в те минуты он нам: Нежданно огнем его взор загорался И кровь приливала к щекам. Он, добрый, голодному нищему брату Отдать был последнее рад. И часто дивился: зачем те богаты - А эти без хлеба сидят? Что сталось с тобою? Свела ли в могилу Беднягу болезнь и нужда? Иль их одолел ты, нашел в себе силу Для честной борьбы и труда? Быть может, пустился ты в дальние страны Свободы и счастья искать; И всё ты увидел, что стало так рано Ребяческий ум твой пленять. Мне вспомнились лица товарищей милых; Все, все разбрелись вы, друзья... Иные далеко, а те уж в могилах; Рассеялась наша семья! А там, за оградой, всё так же сирени Цветут, и опять вечерком Малютки на старой церковной ступени Болтают, усевшись рядком. Там долго их говор и смех раздаются, И звонкие их голоски Тогда лишь начнут затихать, как зажгутся В домах городских огоньки... 1872

​​Владимир Короленко. Памяти Белинского. «Братья-писатели, в вашей судьбе Что-то лежит роковое...    Жизнь Пушкина и Лермонтова прекращена случайностью выстрела, Писарев утонул, Помяловский, Левитов и многое множество других писателей сами сокращали свою жизнь недугом, который еще Гоголь назвал "недугом талантливых людей"... Целая масса причин усложняла явление, в среднем выводе называемое "роковой судьбой" русского писателя. Только в жизни Белинского оно является в чистом виде, в виде ничем не затемненной и не усложненной борьбы духа, того пламенного сгорания нервов среди окружающей тьмы, которого и одного достаточно для объяснения, "почему он так скоро сгорел". Это был истинный рыцарь духа, без страха и упрека, и русская литература всегда с гордостью будет обращать на него взгляды, как на своего подвижника и святого! И это - быть может, самая бессмертная доля того, что нам осталось от Белинского. Поэзия дала нам идеальные образы,- но мы не можем забыть, что настоящий Дон-Карлос был только хилый и слабый волею отпрыск вырождающегося дома, что маркиз Поза жил только в воображении Шиллера, что действительная Мария Стюарт и жила, и умерла совсем не так, как в бессмертной драме. Между тем, кристально-чистый образ Белинского не разрушит уже никакая самая придирчивая историческая критика. Он был именно таков, и его жизнь, скристаллизовавшаяся в его творениях, письмах, поступках, выдерживает сравнение с самыми идеальными творениями фантазии, с несомненным преимуществом полной реальности.» 1898

Театр «Практика» перезапускает цикл «Практика литературы», где артисты исполняют любимые произведения знаковых авторов! Живой диалог с текстом даёт возможность зрителям узнать новые имена и открыть для себя знакомые тексты заново! ✔️9 ноября Дарья Юрская и Олег Тополянский проведут вечер «Зрелость позади» — философское размышление о переходе из детства во взрослость и о том, что происходит с ребёнком внутри каждого из нас. В программе — произведения Дины Рубиной, Сергея Юрского, Михаила Зощенко, Александра Кушнера, Олега Григорьева, Дмитрия Горчева, Исаака Бабеля и Александра Пушкина. 🎟Билеты ✔️А 13 ноября на вечере «Женщины говорят» актрисы МХТ имени Чехова — Юлия Чебакова, Ольга Литвинова, Алёна Хованская и Янина Колесниченко — прочитают современную женскую прозу и поэзию. Прозвучат тексты Татьяны Толстой, Нины Садур, Дины Рубиной, Марины Москвиной, Галины Щербаковой, Нины Искренко, Марии Галиной и Марины Бородицкой. 🎟Билеты

Вдохновение - это умение приводить себя в рабочее состояние. А.С.Пушкин

Пушкин А.С. «Во глубине сибирских руд» и «Ответ» декабриста А.И. Одоевского. Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье; Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье. Несчастью верная сестра – Надежда, в мрачном подземелье Разбудит бодрость и веселье – Придет желанная пора! Любовь и дружество до вас Дойдут сквозь мрачные затворы, Как в ваши каторжные норы Доходит мой призывный глас. Оковы тяжкие падут, Темницы рухнут – и свобода Вас примет радостно у входа, И братья меч вам отдадут.   Ответ Струн вещих пламенные звуки До слуха нашего дошли… К мечам рванулись наши руки, Но лишь оковы обрели. Но будь покоен, бард! цепями, Своей судьбой гордимся мы; И за затворами тюрьмы В душе смеемся над царями. Не пропадет наш скорбный труд Из искры возгорится пламя, – И просвещенный наш народ Сберется под святое знамя. Мечи скуем мы из цепей – И пламя вновь зажжем свободы, Она нагрянет на царей, И радостно вздохнут народы!

​​Саша Чёрный. Читатель. Я знаком по последней версии С настроением Англии в Персии И не менее точно знаком С настроеньем поэта Кубышкина, С каждой новой статьей Кочерыжкина И с газетно-журнальным песком. Словом, чтенья всегда в изобилии — Недосуг почитать лишь Вергилия, Говорят: здоровенный талант! Да еще не мешало б Горация — Тоже был, говорят, не без грации… А Шекспир, а Сенека, а Дант? Утешаюсь одним лишь — к приятелям (Чрезвычайно усердным читателям) Как-то в клубе на днях я пристал: «Кто читал Ювенала, Вергилия?» Но, увы (умолчу о фамилиях), Оказалось — никто не читал! Перебрал и иных для забавы я: Кто припомнил обложку, заглавие, Кто цитату, а кто анекдот, Имена переводчиков, критику… Перешли вообще на пиитику — И поехали. Пылкий народ! Разобрали детально Кубышкина, Том шестой и восьмой Кочерыжкина, Альманах «Обгорелый фитиль», Поворот к реализму Поплавкина И значенье статьи Бородавкина «О влиянье желудка на стиль»… Утешенье, конечно, большущее… Но в душе есть сознанье сосущее, Что я сам до кончины моей, Объедаясь трухой в изобилии, Ни строки не прочту из Вергилия В суете моих пестреньких дней! 1911

Знали ли вы, что Бикини - это один из островов в Тихом океане, и именно в его честь был назван всем известный купальник? А то, что мерзавчик получил свое название из-за того, что его объем не позволял получить нужное состояние? Если хотите узнавать больше таких фактов, приглашаю вас присоединиться к увлекательному и познавательному каналу “Из истории русской культуры”. Говорим про возникновение слов и выражений, исторические факты, приметы и суеверия, быт и т.д. Оформив подписку на канал вы узнаете: 📌 как связаны бульдог и бык 📌 почему бабочка - это душа бабушки 📌 что такое посикунчики 📌 как появился мерзавчик 📌что такое харя на самом деле и многое другое P.S. На канале нет рекламы и вы можете задать любой, интересующий вас вопрос, или предложить тему для поста. Оформить подписку: @Russian_culture_paymentbot @Russian_culture_paymentbot @Russian_culture_paymentbot

​​Алексей Плещеев. Дума. Как дети иль рабы, преданию послушны, Как часто в жизни мы бываем равнодушны К тому, что сердце нам должно бы разрывать, Что слезы из очей должно бы исторгать. Мы плакать не хотим, мы не хотим терзаться И предрассудкам казнь в сомнениях искать; Не лучше ль слепо им во всем повиноваться, А в бедствиях судьбу спокойно обвинять! И, мимо жертв идя шумящею толпою, Вздыхать и говорить: так велено судьбою! Когда же совесть вдруг, проснувшись, скажет нам: «Виновник бед своих - ты, жалкий смертный, сам... Ты глух, как истукан, на глас мой оставался И, призрака создав, ему повиновался!»- Вопль сердца заглушить мы поспешим скорей, Чтобы не отравить покоя наших дней! Когда ж среди толпы является порою Пророк с могучею, великою душою, С глаголом истины священной на устах, - Увы, отвержен он! Толпа в его словах Учения любви и правды не находит... Ей кажется стыдом речам его внимать, И, вдохновенный, он когда начнет вещать - С насмешкой каждый прочь, махнув рукой, отходит. 1844

​​​​Алексей Плещеев. На память. Когда назло моим желаньям Нас воля рока разлучит, Пускай мой стих воспоминанье В вас о минувшем пробудит; Напомнит вам о том, кто счастье Лишь с вами в жизни находил, Кто вам за дружбу и участье Любовью искренней платил; Кто никогда перед толпою Вам льстивых слов не расточал, Но, вдохновенный красотою, Вам тайно стих свой посвящал… Напомнит всё — и, на досуге Прочтя заветный ваш альбом, Вы пожалеете о друге, Вздохнете, может быть, о нем. Так нам порой напоминает Цветок засохший о весне, Звук песни грустной исторгает Из глаз слезу о старине. 1844

​​Александр Суворов У воспитанного малыша Далеко запрятана душа. Пульс на горлышке его кипит. В страхе он заранее дрожит: Вдруг не захотят - и не поймут? Вдруг, найдя ошибку -засмеют?.. Где обвальный массовый азарт, Общий крик неистовый, базар, Мечется огромная толпа, - Там малыш и прячет сам себя. Если спрятанную сам найдёт, Под ногами душу подберёт, - Принести прошу в ладошках мне: Крылья ей расправлю в тишине. Постараюсь, милый, как-нибудь За доверие - не обмануть. … Ни в каких Богов не буду, Не уверую спроста: Ни в Зевеса и ни в Будду, Ни в Аллаха, ни в Христа. Нет ли, есть они на свете - Совершенно всё равно. Мои Боги - это дети. Мне иного не дано. Их не задушить проблемам, Что удавами сползлись. Бог мой - будущее время. Бог мой - будущая жизнь. «Дело вовсе не в соотношении биологического и социального в человеке, а в том, что ссылки на "биологическое" часто служили и служат целям фатализма, целям снятия с человека ответственности за самого себя, целям оправдания всего античеловеческого, всего худшего в человеке.» А.В. Суворов ("Этическая обусловленность творчества Э.В.Ильенкова") Александр Васильевич Суворов, советский и российский психолог, педагог, поэт. Автор работ по психологии, педагогике, философии психологии. Доктор психологических наук, профессор. Слепоглухой.

​​Александр Пушкин. Поэт. Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон, В заботах суетного света Он малодушно погружен; Молчит его святая лира; Душа вкушает хладный сон, И меж детей ничтожных мира, Быть может, всех ничтожней он. Но лишь божественный глагол До слуха чуткого коснется, Душа поэта встрепенется, Как пробудившийся орел. Тоскует он в забавах мира, Людской чуждается молвы, К ногам народного кумира Не клонит гордой головы; Бежит он, дикий и суровый, И звуков и смятенья полн, На берега пустынных волн, В широкошумные дубровы…

​​​​ «Искусство необходимо, но, вопреки модным теориям, необходимость его состоит вовсе не в том, что, соревнуясь с языком или в дополнение к нему, оно излагает внутреннюю речь художника, его программу и направление, пусть самое гуманное, загадочно-иррациональное, невнятное, мифологическое — какое угодно. Этим занимается искусство, стоящее на грани своих возможностей, гибридное, не требующее часто даже специальных способностей, то есть артистического чувства реальной формы. Такое искусство с успехом может заменить общая изобретательность или психологический напор, привлекающий внимание других, часто болезненный. Искусство в собственном смысле начинается там, где труд художника возвращает нас к природе, чувственной действительности. Без этого начала всех начал нет ни общественного бытия, ни культуры, которая ищет в художественном чувстве лекарства от одностороннего развития её же собственных сил. <...> Известно, что человек стремится выразить что-то вовне и результатом этой страсти являются его создания из камня, мрамора, красящих веществ или других материалов. Но верно и то, что искусство умеет погасить чрезмерную выразительность нашего «нутра». В художественном творчестве и восприятии чувство свободно от патологического выражения того «захолустья», в котором мы живём, принимая его за центр мира, от шумной говорливости этой колонии биологических клеток, возбужденной своим участием в необычном для всей остальной природы спектакле — истории общества. Слишком выразительный голос нашей вотчины подавляет лучшее в человеке — способность быть экраном, зеркалом бесконечного мира, тем, во имя чего сохранил человеческий род жестокий естественный отбор». (Лифшиц Мих. Человек тридцатых годов // Мих. Лифшиц. В мире эстетики., 1985)

​​Николай Некрасов. Что ни год, уменьшаются силы. Что ни год — уменьшаются силы, Ум ленивее, кровь холодней… Мать-отчизна! дойду до могилы, Не дождавшись свободы твоей! Но желал бы я знать, умирая, Что стоишь ты на верном пути, Что твой пахарь, поля засевая, Видит ведреный день впереди; Чтобы ветер родного селенья Звук единый до слуха донёс, Под которым не слышно кипенья Человеческой крови и слёз.