И вот в этой позиции - «искусство/ театр как вещь в себе», «театр, как самость», «форма первична или форма = содержанию» - так или иначе сходятся мыслительные процессы всех практиков и теоретиков, которые на меня влияют (неточное слово, но ладно). Всех, кто меня впечатляет. Лет пять назад я была на встрече с Хайнером Гёббельсом в Гнесинке. Его пригласили поговорить с музыкантами и композиторами. Я втиснулась на встречу через Фати Бесолти, которая как раз там училась (ибо, как известно, я не музыкант и не композитор). И вот тогда - ещё совсем ничего не зная, просто подозревая, что есть какие-то другие процессы в искусстве, в театре, которые про что-то ещё, кроме пресловутого содержания и высказывания - со мной в первый раз случилось это катарсическое понимание, что ДА этот ещё какой-то путь есть. Подозрение стало уверенностью. И это сидело, копилось, обрастало знаниями. Это и все то, что говорил тогда Хайнер Гёббельс про свое искусство. Выливалось в слепые опыты (например, наш перформанс «За пучком зелени и рыбой», который мы делали без всякой теоретической базы, просто на интуиции размышляя об «отсутствии», про способ говорить о травме, про контрапункт разных медиумов и прочее). Это до сих пор одна из самых моих любимых работ, которую мне очень хотелось бы доделать. И вот, я читаю у Хайнера Геббельса уже сегодня «театр как «вещь в себе», не как изображение чего-то или как способ высказывания о реальности - это как раз есть то, что я пытаюсь создавать. В таком театре зритель становится частью происходящего, вместо того, чтобы быть свидетелем драматических действий, изображаемых фигурами на сцене в форме внутренне обоснованных отношений». И такое ощущение - будто поднимаешься над тем малым, что ты уже успела пройти и видишь сразу весь ландшафт. И как-то становится хорошо на сердце. Потому что то малое, что уже сделано - сделано максимально честно, с доверием к собственной интуиции, с доверием к тем обрывкам знаний, которые есть.