Не верьте тем, кто будет говорить о том, что музыка в России вскочила и понеслась. Это не так. В России все застыло в ностальгии по чужим временам и именам, и мы просто дрейфуем как будто без цели. Концерты, фестивали да деньги даже (хотя, какие деньги в России 2019-го?) не дают значения процессу, которого попросту нет. Усреднение усреднения вспышками сказывается на приближении точки невозврата. Признаком этого стала, конечно, всеобщая интонация присвоения. Свои, мои, наши, чужие, мне кажется, мы заигрались. Нет ничего своего, все чужое. И даже то, что было, уехало в Америку. И давно.

Так выходит, что история принадлежит тем, у кого все есть. Меня накрыла своей очевидностью эта мысль, когда почти все кинулись вспоминать 90‑е. Голос получают лишь уже имеющие, выжившие, смеющиеся и довольные. Всего остального нет, или как бы нет. Вторая жизнь, вторая культура ухаживает за памятниками не присваивая их себе. Я так думаю. Ей остается только — полуразрушенный джаз, абсурд, поэзия и фантастика.