Пожилой мужчина с харизмой строгого преподавателя математики, одетый в безукоризненный костюм-тройку, около двух минут сидит молча, прикрыв глаза в абсолютной тишине, а по его лицу катятся слёзы. Другие мужчины тоже плачут, извиняются перед ним через экран, а оказавшись с ним в одной комнате, стараются говорить приглушёнными голосами. С экрана звучат слова «травма», «пытка», «ад», а чаще других повторяется слово «дисциплина». Это не фильм о пост-травматическом синдроме, а свежий документальный портрет джаз-рок/метал группы King Crimson, только что показанный на белградском музыкальном кинофестивале Paralel Vision. А пожилой мужчина, разумеется, - бессменный лидер группы Роберт Фрипп, вызывающий у поклонников религиозный трепет, а у своих бывших и нынешних коллег прежде всего страх и дискомфорт. «King Crimson at 50» - довольно-таки удивительный фильм. С одной стороны, в нём не происходит ничего экстраординарного: коллектив ездит на гастроли, а музыканты по одному философствуют на камеру, при этом не срывая покровов, не рассказывая ничего принципиально нового, а местами откровенно душня. С другой, на экране невероятно много внутренней драмы: у каждого из этих людей есть претензии друг к другу, и большинство из них так и остаются неразрешёнными, невысказанными. Портрет, заказанный самой группой, излишне комплиментарным не вышел. Счастливых зрителей здесь сравнивают с героиновыми наркоманами, а на вопрос «может, вам отдохнуть?» отвечают недовольными гримасами. Визуально концерты напоминают служения в секте, а главный герой, пресловутый Фрипп, несмотря многочисленные комментарии, раскрывается здесь лишь однажды – отвечая на вопрос журналиста, с чем бы он сравнил неудачный концертный опыт, Роберт внезапно багровеет и почти кричит: «Со смертью матери! И эти люди как будто топчут её могилу! Чёрт возьми, как я бываю на них зол!» Талант как проклятье, путь на сцену как путь на Голгофу, работа как служение вечности, в основе которой - технический перфекционизм: один из героев за кулисами признаётся, что впечатление от всего концерта испортил единожды съехавший не на ту клавишу палец. Ключевую же для всей картины фразу произносит единственный улыбающийся с экрана человек, душка-басист Тони Левин: «Знаете, у слова «дисциплина» в Америке совсем другое значение. Под ним там понимают наказание».