История философии России – 76 «Лосский называет свою философскую концепцию интуитивизмом, подчеркивая этим, что основой и вершиной всякого познания он считает интуицию: и при том не только в том смысле, что всякое опосредованное (дискурсивное) знание берет свое начало из непосредственного знания и необходимо предполагает его, но и в том смысле, что в познании постигается не образ или отражение предмета в сознании познающего субъекта, а сам предмет как он объективно существует сам по себе в оригинале. Познание поэтому не суть имманентный сознанию акт, в нем возникающий и в нем же завершающийся, а трансцендентный акт, выходящий за пределы субъекта и устанавливающий так называемую гносеологическую корреляцию между субъектом и транссубъективным бытием объекта» В. Э. Сеземан Сегодня второй очерк о русско-литовском философе Василии Эмильевиче Сеземане (1884–1963), посвященный его критике репрезентативной теории познания, согласно которой мы познаем лишь некоторые отражения (или копии) реального сущего, якобы отгороженного от нас нашим же сознанием. Вслед за интуитивистами (познание как непосредственное восприятие «транссубъективного бытия объекта») и феноменологами (сознание как акт, интенционально устремленный к самим вещам) Сеземан стремится опровергнуть субъективно-идеалистическую философию, гносеологический идеализм и даже солипсизм (рассматриваемый скорее качестве «мысленного эксперимента» или аргумента, нежели подлинной позиции когда-либо жившего философа). Проблема внутренней замкнутости сознания на себя возникает вследствие конструктивно вводимой, но опытно не данной границы между внутренней сферой и внешним миром. Гуссерль называет признание подобной замкнутости «предрассудком имманентного сознания» и считает его продуктом незаконной аналогии, овеществляющей сознание. Описание сознания как внутренне замкнутого лишено беспредпосылочности и обнаруживает зависимость от вполне определенной трактовки внутреннего и внешнего в качестве двух пространственных «сосудов», непонятно в какой общей для них среде сополагаемых. Теоретически исходной точкой разъяснения опыта различия внутреннего и внешнего может стать только сам элементарный акт познания, конституированный именно в качестве акта познания строгой коррелятивностью со своим объектом (интенциональность). Тем не менее этот опыт не дает очевидно явленного различия внутреннего и внешнего. Он лишь позволяет различить нечто «акциональное» по своему смыслу и нечто «объективное» по своему смыслу, то есть сознание и его предмет. Последний в качестве предмета направленного акта, сознанием, разумеется, не является, а первое не является чем-то «внутренним». В самом процессе познания, согласно Сеземану, вещи даны по своему смыслу как «реальные», «самостоятельные», не сводимые к репрезентациям (репрезентация уже всегда производна от презентации). Проще говоря, в тот момент, когда мы действуем в режиме познания (а данный режим должен быть знаком всем оппонентам Сеземана, в том числе гносеологическим идеалистам) вещь интуитивно (т.е. непосредственно сама) схватывается в качестве носителя смысла реальности. Мы не в состоянии отклонить данный смысл просто как приписываемый сознанием своему же порождению, поскольку он является эмпирически исходным – именно через сопоставление с этим смыслом уже другие смыслы можно квалифицировать как «всего лишь приписываемые» (в воображении). Иначе говоря, в нашем опыте отсутствует какой-либо разумный фундамент, позволяющий перетолковать явленный в познании смысл вещи и сохранить при этом познание в присущей тому логико-смысловой структуре без искажений. Акт воображения имеет иное устройство и направление, чем познавательный акт, а потому воображаемое стирание интуитивно данного смысла вещи как реальной… останется только воображаемым и не сумеет стереть, отменить познавательный смысл. Проще говоря, если определенную активность сознания мы опознаём как познавательную, то потому, что смысловая структура этой активности подразумевает контакт с самой вещью.