Согласно скупым автобиографическим свидетельствам философа, он принадлежал к семье балтийских немцев. Дед Юлий Вейдеман в середине XIX столетия покинул Курляндию, родной город Митаву (ныне — Елгава), в котором жило не одно поколение Вейдеманов, и поселился в Петербурге. Дед был немцем по рождению и протестантом по вероисповеданию, а по роду занятий — предположительно купцом. Как для деда, так и для отца Вейдемана, Виктора Юльевича, германское происхождение и воспитание, причастность к германской культуре составляли особую гордость. В то же время это не помешало ему — выпускнику петербургского немецкого реформаторского училища — предложить руку и сердце православной девушке Вере Автономовне Техницкой. Александр Вейдеман сообщил о себе еще и такие подробности: родился в Петербурге, на Почтамтской улице, в доме крестного отца, купца А. К. Пампеля, 18 мая (по-новому стилю — 30) 1879 г., крещен был по православному обряду в Адмиралтейском соборе. «Мой отец, — писал Вейдеман, — принадлежал к числу тех немцев, которые в политическом смысле были более русскими, чем немцами, а в религиозном более православными, чем протестантами». Любовь ко всему немецкому уживалась в семье с пристрастностью к русской культуре, языку, «к эстетизму» православного богослужения. Мать, Вера Автономовна, сочетала в себе широту русской натуры, хорошую образованность и религиозность, но религиозность «порывами и переходами». Религиозное различие родителей в семье способствовало тому, что трое сыновей получили весьма либеральное религиозное воспитание, сведшееся к изучению Закона Божьего в стенах 9-й (Введенской) классической гимназии. Поступление на философское отделение не было случайным выбором: Эпикур, Л. Н. Толстой, И. Кант, А. Шопенгауэр, Г. В. Лейбниц, Б. Спиноза, многие другие философы и писатели входили в список любимых авторов Вейдемана уже с раннего возраста. Обучаясь в Петербургском университете на историко-филологическом факультете с 1899 по 1903 г., он слушал лекции кантианца проф. А. И. Введенского, оказавшего на студентов «громадное педагогическое воздействие» своим солипсистическим трансцендентализмом. Вейдеман продолжал рассуждать о судьбе своих единомышленников далеких студенческих лет: «Только один Н. В. Болдырев оставался до самого моего отъезда в Латвию на точке зрения когенианства, но и он в последние годы колебался». По отношению к С. И. Гессену Александр Викторович был настроен весьма критично: «В двадцать лет защитил он у Риккерта свою диссертацию об “индивидуальной причинности”, где заявил себя ревностным его учеником. Так и окаменел в своем риккертианстве». «С.-Петербургское философское собрание» действовало, правда, с перерывами и в 1918–1919 гг., и позже, до отъезда Вейдемана в Латвию, т. е. до октября 1923 г. <…>