К более глубокому осмыслению опыта русской революции, ее уроков и возможностей выхода из беззакония Алексеев обратится несколько позже, присоединившись к евразийскому движению. Пока что он хочет лишь еще раз, по возможности коротко и просто, выразить идею права и обосновать его необходимость. Однако это под силу лишь философской науке о праве. Именно "вопрос о месте права в мире, о месте его в различных пластах бытия, является главнейшей проблемой философии права". <…>   Распространенная ошибка в определении государства и правовых отношений проистекала, согласно Алексееву, из стремления большинства правоведов найти и фетишизировать какую-либо субстанцию, которая якобы стоит за этими отношениями или символизирует их. Являясь централизованной системой общественных отношений, властным отношением между личностями, "государство не может быть никаким самостоятельным существом, ни организмом, ни личностью, ни субстанцией, – но некоторой постоянной точкой социальных связей". Субъект права также может быть определен как некоторый абстрактный, постоянно сохраняющийся центр правоотношений, который отнюдь не всегда может быть персонифицирован: "... быть субъектом права означает ничто иное, как стоять в центре известных правовых отношений, пребывать в них, охранять их, двигать, изменять, направлять, вступать в другие правоотношения и связи. Таким центром может быть не только носитель известного сознания, но и разные другие предметы – неодушевленные вещи, лица, еще не родившиеся, союзы и общества". <…>   В феноменологической философии, искавшей с помощью особо организованных мыслительных операций – редукций – изначальные принципы сознания и ориентировавшей науку на исследование прежде всего его феноменов, Алексеев видел предпосылку для решения своей главной задачи: остаться на почве строгого научного знания и в то же время избежать неправомерной рационализации объективной действительности. Впрочем, степень влияния феноменологии на Алексеева вряд ли следует преувеличивать. В максимальной степени оно чувствуется в его учении о ценностях в праве (глава IV) – тема традиционная как для феноменологии, так и для неокантианства – но в остальном Алексеев предстает в первую очередь как оригинальный русский мыслитель, и этим прежде всего ценен его труд. Обобщив обширный современный материал по философии и теории права, русский правовед строит систему, основой которой делает три важнейшие темы русской философии права: субъект права, ценность в праве, идеал правоотношений. <…>   Последние годы жизни Алексеев посвятил не только научной, но и литературной деятельности, опубликовано несколько художественных произведений. В 1955 г. В Нью-Норке увидела свет объемная работа "Идея государства: Очерки по истории политической мысли". В 1953 и в 1956 гг. издавалась книга "Мир и Душа". Одна из последних книг русского ученого – "Формы мышления и атомная революция". Эта работа имела чисто философский характер. В ней Алексеев ставил вопрос о том, сохраняют ли в атомный век свое значение всеобщие категории, возникшие еще в древней философии: бытие, ничто, время, пространство, причинность, закон, случай и др. Его вывод однозначен: ценность философского знания неоспорима для всех эпох и для любых форм знания.   Доказательством тому могли бы, пожалуй, служить сама жизнь и творчество Николая Николаевича Алексеева – ученого-юриста, который в одну из самых страшных эпох в истории человечества стремился донести до людей идею права, неразрывно связав ее с метафизическим постижением смысла бытия. Можно лишь сожалеть, что этот выдающийся ученый, доживший до глубокой старости, долгие годы находился за пределами своей Родины, не преподавал в наших университетах, не оставил последователей и учеников. Такие его качества, как исключительная образованность, желание и умение использовать последние результаты мировой науки, могли бы стать той высокой планкой, которая бы задавала теоретический уровень наших научных правоведческих школ. Сегодня в нашем распоряжении лишь труды, оставшиеся в наследие от выдающегося ученого».