«Тот, кто хочет обнять мир в его целостности, обязан принять во внимание и то, что не определяется всеобщим. Мир есть не только идея, но и эмпирический факт. Изучение идей схватывает только одну сторону мира, один его элемент, а не весь мир в целом. И если изучение идей есть род точного знания, то изучение мира в целом не может быть знанием безусловно точным, поскольку в знании этом содержатся элементы чисто исторические, находящие выражения в фактических, а не рациональных истинах. Поэтому философия, понимая ее как знание о целом, не может быть точной наукой. Кто в наше время стремится к построению философии как точной науки, уподобляется тем древним философам, которые, открыв в мире количественные отношения, отождествили существо мира с числом; или тем материалистам, которые, открыв материальное лицо природы и опознав некоторые законы, управляющие материей, сделали заключение, что мир в целом чисто материален; или тем гносеологам, которые, познав соотносительность объекта с субъектом, пришли к выводу, что все познаваемое нами как мир чисто субъективно по своему существу» Н. Н. Алексеев Как мы уже отмечали в очерке о Е. В. Спекторском, для многих русских юристов, сформировавшихся в дореволюционную пору, проблемы права были неразрывно связаны с самым широким спектром философских вопросов. Такие люди, как Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев, Л. И. Петражицкий, прославились не только в качестве правоведов, но и философов права. На юридическом факультете учился Н. А. Бердяев (был отчислен за участие в студенческих беспорядках), выпускниками юридического факультета были Е. А. Трубецкой, И. А. Ильин, Б. П. Вышеславцев, Г. Д. Гурвич, А. А. Боровой и др. Наш сегодняшний герой принадлежит, условно, к «младшему поколению» этой славной плеяды русских юристов-мыслителей. Речь идет о Н. Н. Алексееве (1879–1964), ученике Новгородцева. В его наследии можно выделить две составляющие: собственно философию права (т.н. «феноменологическую философию права» в зрелый период) и евразийскую историософию. Безусловно, для Алексеева обе эти темы были связаны, однако он никогда не смешивал их. Так, хотя некоторые его философско-правовые идеи с большим или меньшим успехом применялись в рамках легитимации евразийского проекта, сам этот проект не был их «органическим источником». Иначе говоря, можно утверждать сравнительную автономию этих двух направлений мысли философа, хотя во всех тех случаях, где явная связь между философией права и евразийством Алексеева наличествует, ее следует отмечать. Мы сосредоточимся на философии права и жизненном пути Алексеева без детализации его евразийских воззрений. Для этого обратимся к вступительной статье А. П. Альбова, Д. В Масленникова и М. Б. Ревновой к современному изданию «Основ философии права» (СПб, 1998; первое издание – Прага, 1924) под названием «Николай Алексеев: между стихией и Логосом». Приводим выдержки из текста: «Судьба и жизненный путь Н.Н. Алексеева во многом типичны для ученых его поколения, родившихся в 70-80-е годы прошлого века и вошедших в науку в эпоху "серебряного века" русской культуры. Первые годы жизни и деятельности Алексеева связаны с Москвой. Он поступил на юридический факультет Московского университета, но в 1902 г. за участие в революционной деятельности бы исключен из него и продолжил образование за Границей, в Дрездене. После первой русской резолюции в связи с общей амнистией Алексеев восстанавливается в Московском университете, где ведущим правоведом в то время уже был П.И. Новгородцев. Новгородцева Алексеев называл своим учителем. Ему он был обязан не только профессиональными знаниями в области истории и теории права, но и формированием своего мировоззрения как ученого. В эти годы Алексеев отходит от первоначального увлечения марксизмом и обращается к трудам классиков философии права – к Аристотелю, Канту, Гегелю. <…> В 1908 г. молодой ученый направляется для продолжения образования за рубеж и вплоть до 1910 г. стажируется в университетах Берлина, Гейдельберга, Парижа, где знакомится с новейшими юридическими и философскими теориями.