Пётр Щедровицкий | SMD(@shchedrovitskiy). История философии России — 256. Ранний Ленин … мы подходим к другому существенному различию между

История философии России — 256. Ранний Ленин … мы подходим к другому существенному различию между позицией Ленина и «объективным» истолкованием марксизма. В статье 1923 г. «О нашей революции» Ленин высмеивает тех, кто думает, будто «учебник по Каутскому» может предсказать «все формы развития дальнейшей мировой истории». Догматическому детерминизму немецких социал-демократов противопоставлен в этой статье девиз Наполеона: "On s'engage et puis... on voit" [«Сначала нужно ввязать в бой, а там видно будет»]. Внимательное прочтение ранних работ Ленина показывает, что он с самого начала отказался видеть в марксизме закрытую систему готовых истин. Он пришёл к тому, что отверг детерминистскую версию марксизма не только своим активизмом, но также и своим глубоким недоверием к априорным схемам эволюции. Когда Ленин пишет, что он решительно отвергает «веру в триады, в абстрактные, не требующие проверки фактами догмы и схемы», то это не было только словесной декларацией. В его понимании (как и в понимании Маркса) тезис о том, что общественно-экономические формации терпят крах лишь тогда, когда они исчерпают свой производственный потенциал, был формулой, описывающей классическую модель, а не абстрактной схемой, нуждающейся в подтверждении в каждом отдельном случае независимо от объективных обстоятельств данной страны

А. Валицкий

Книга выдающегося польского историка философии Анджея Валицкого (1930–2020) «История русской мысли от Просвещения до марксизма» (1973, русское издание – 2013) завершается анализом сочинений раннего В. И. Ленина (1870–1924), который был непосредственно связан с дискуссией о капитализме, инициированной в 1870-х гг. народниками и продолженной марксистами. Сама эта дискуссия – неотъемлемая часть российской философской культуры. Она принадлежит более широкому контексту спора о будущем развитии России, начало которого уходит корнями в столкновение просветительской философии и романтизма в начале XIX века, продолжается в рассуждениях западников и славянофилов, затем революционных демократов и почвенников и т.д. Все эти сюжеты были подробно рассмотрены нами в данном цикле очерков. Философская позиция, подобная той, которую отстаивал молодой Ленин, не могла не возникнуть в обозначенном контексте как один из элементов дискуссии. Данный очерк посвящён теоретической критике Лениным альтернативных позиций (народничества, Плеханова и легальных марксистов) в дискуссии о возможности быстрого прохождения капиталистического развития на пути к успешной социалистической революции. Подчеркнём, что не предлагаем ни критический анализ идей Ленина, ни оценку политических последствий его деятельности, ни детальное биографическое описание, но сосредотачиваемся на «внутренней логике» ленинских рассуждений в рамках социалистической мысли. Приводим выдержки из текста: «Альянса народников и марксистов, которого желал Федосеев, достичь было невозможно. Невозможно отчасти потому, что народничество в 1890-е гг. было представлено почти исключительно его легальным крылом, в котором только Михайловский пользовался некоторым авторитетом в революционных кругах; Воронцов, Даниельсон и Южаков к тому времени были сильно дискредитированы из-за своего соглашательского отношения к самодержавию. С другой стороны, легальные марксисты (вроде Струве) провоцировали народников на обвинение всех марксистов в том, что они стали «агентами буржуазии», тогда как людям типа Воронцова из-за их тяготения к политически правым марксисты дали кличку «полицейских» народников. Такое положение вещей значительно усилило поляризацию идеологических позиций и вынудило молодого Ленина порвать все отношения с «друзьями народа» – народниками.