Мыслители-народники 1870-х гг. были глубоко проникнуты пессимистическим убеждением, что время работает против них, что так называемый «объективный» ход событий – автоматическая природа экономического развития – толкает Россию всё дальше по капиталистическому пути. Михайловский, к примеру, ставил под вопрос не само существование этого «объективного» хода вещей как такового, но только его неизбежность; он выступал против этой неизбежности во имя своих «субъективных» нравственных постулатов, признавая, однако, что шансы успешной реализации этих постулатов с каждым годом убывают. Книга В.П. Воронцова имела своей задачей предоставить аргументы в пользу более оптимистического воззрения, в соответствии с которым положение дел в России не так уж благоприятно для буржуазии. Но этот оптимизм был только частичным: Воронцов утверждал, что капитализм не может быть в России доминирующей формой производства, но он не исключал того, что в будущем капитализм станет формой эксплуатации масс. В своей убеждённости в полной неудаче индустриализации на капиталистических путях Воронцов основывается на анализе условий существования русского капитализма… <…> Подытоживая результаты своего исследования, Воронцов добавляет к этому, что отсталость России можно считать своего рода исторической привилегией: «Страны, позже других выступившие на путь исторического развития, имеют то громадное преимущество над своими предшественницами, что могут, на основании опыта последних, составить себе более или менее вероятное представление о следующем своем шаге и потом сознательно стремиться или уберегаться того, чего другие достигли лишь инстинктивно». <…> То, что его отличало от предшественников (отчасти за исключением Чернышевского), – это смещение акцента с чисто экономической стороны проблемы, а именно мысль о том, что «привилегию отсталости» можно использовать не только для того, чтобы построить более справедливую общественную систему, но также и для того, чтобы ускорить процесс индустриализации. Другое препятствие на пути капиталистического развития Воронцов видит в невозможности успешной конкуренции отсталой России в рыночном соперничестве с более развитыми странами. Капиталистические предприятия в России, писал Воронцов, не имеют внешних рынков, а их внутренний рынок сокращается из-за падения покупательной способности населения – падения, вызванного капиталистической экспроприацией. На основе имеющейся в распоряжении современной технологии крупномасштабное капиталистическое предпринимательство может интенсивно развиваться в России даже при отсутствии рынка путём возрастания производительности труда, но оно не может развиваться экстенсивно, т.е. давая рабочие места всё возрастающему числу наёмных рабочих. Капиталистическое предпринимательство может создать маленькие островки современного производства, которые в состоянии удовлетворить потребности высших классов, но оно не может стать доминирующим способом производства; оно может эксплуатировать массы и разорить множество мелких собственников, но оно не в состоянии дать им работу и тем самым подготовить их к овладению более «обобществленными» методами производства. В Западной Европе капитализм был исторически необходимой и прогрессивной формой «обобществления труда»; в России же, как вообще в отсталых странах, капитализм возможен только в форме эксплуатации – «абортивной попытки», «незаконнорожденного ребенка истории». Отождествив индустриализацию как таковую с капиталистической индустриализацией, русское правительство прилагает все усилия для того, чтобы поддержать отечественный капитализм посредством искусственных инъекций и щедрых субсидий, «в мягких перчатках»; результат всех этих усилий – скорее «игра в капитализм», пародия на него. <…>