Ирония (а отчасти и трагедия) Плеханова – в том, что признание исторической необходимости, которое, как он думал, спасёт его от «утопизма», обернулось, по сути дела, его же собственным утопизмом. Когда, после первых успехов Русской революции, Плеханов обвинил большевиков в пренебрежении «конкретными условиями времени и места», то это произошло потому, что у него был его собственный отвлечённый идеал, полагавший самый разумный путь к социалистической России; это был идеал русского западничества, желавший своей стране «нормальный» европейский путь развития, этапы которого следуют один за другим с разумной последовательностью и всегда в полной гармонии с внутренними тенденциями экономического и культурного роста. В конечном итоге идеал построения социализма в России после полного завершения процесса вестернизации на прочных основаниях высокоразвитой капиталистической демократии – этот идеал Плеханова оказался не менее «отвлечённым», чем идеалы русских народников».
На портрете Георгий Валентинович Плеханов
