«Даже тогда, когда он всё ещё представлял правоверных народников, Плеханов (который так и остался до конца жизни бескомпромиссным врагом всех форм «бланкизма») обращается к марксизму за аргументами против того, что, по его мнению, является политическим авантюризмом его оппонентов. Прошло то время, – читаем в статье, – когда люди думали: для того чтобы установить лучшую общественную систему, достаточно «устроить заговор», захватить власть и осчастливить население благодетельными декретами. Взгляды такого рода – выражение теологического этапа в развитии социологии; в настоящее время социологическое мышление вступило в положительный этап, представленный социалистической теорией Маркса и Энгельса <…>. Автор «Капитала», продолжает Плеханов, показал, что «общественная система какой-либо страны определяется экономическим развитием и что обществом управляют законы, которые невозможно изменить по своей воле. Это не означает, что нужно соглашаться с либеральными публицистами, которые используют этот ход мысли в подтверждение своего тезиса, что в отсталой России нет смысла бороться за социализм. Законы экономического развития вовсе не одни и те же повсеместно; история не монотонный и не механический процесс, Карл Маркс не из тех людей, которые хотят поместить человечество «в прокрустово ложе "всеобщих законов"». <…> Для Плеханова, который не одобрял политические заговоры и самую идею сопротивления естественным законам развития, проблема выглядела гораздо сложнее. Признать капитализм естественной тенденцией значило отвернуться от народничества. Своеобразный исторический парадокс состоял в том, что разрыв Плеханова с классическим тезисом народничества о возможности обойти капитализм был результатом его ортодоксальной позиции в народническом движении, т.е. его оппозиции «бланкизму» – оппозиции, которую Плеханов пытался продолжать в организации «Черный передел», возникшей после раскола среди членов «Земли и воли». Можно даже сказать, что Плеханов стал социал-демократом потому, что он остался верным старой программе «Земли и воли», в которой декларировалось, что революции творятся народными массами и подготавливаются историей. Путь Плеханова к марксизму не был, однако, единственным. В 1880-е гг. в России, в Петербурге, Киеве, Нижнем Новгороде, Казани и в других городах на Волге, существовало большое число революционных обществ, члены которых постепенно эволюционировали в сторону марксизма, часто продолжая соединять марксистские экономические теории с культом героических традиций «Народной воли». Интересный и значительный пример такой переходной фигуры – старший брат Ленина, Александр Ульянов, (1866–1887), которого не следует обходить вниманием даже в кратком обзоре народнической рецепции марксизма. Ульянов, разумеется, был народником в самом широком смысле слова. Сам он считал себя продолжателем традиций «Народной воли», но в своей «Программе террористической фракции "Народной воли"» Ульянов отказывается от общепринятого обозначения – «социалисты-народники» – и называет их продолжателей просто социалистами. В его взглядах нет ничего отсталого; основная революционная сила, упоминаемая в его «Программе...», – городской рабочий класс, а не крестьянство, а под социализмом понимается «неизбежный результат капиталистического производства и капиталистической структуры». <…>