К. Н. ЛеонтьевК. Н. Леонтьев (1831–1891), которого прозвали «русский Ницше», является наиболее яркой и оригинальной фигурой среди философов-реакционеров – фигурой, не вписывающейся в привычные классификации. Последователь Данилевского, не разделявший его панславистских убеждений, Леонтьев разработал учение о трёх стадиях «триединого процесса развития» цивилизации: «первичной простоты», соответствующей моменту рождения, «цветущей сложности», соответствующей периоду жизненного расцвета, и «вторичного смесительного упрощения», соответствующего угасанию и самой смерти цивилизации. Толстой ставил Леонтьева, само имя которого ассоциируется с эстетизмом, реакционной романтикой и отвержением морализма, выше всех русских философов из числа его современников. Другие связывали ожесточённую эстетическую критику «прогрессистов» с леонтьевским смирением перед непостижимостью мира, который он рассматривал как «божественную тайну». Как писал о нём В. В. Зеньковский в «Истории русской философии»: «Само эстетическое вдохновляется у него религиозным сознанием». В особенностях философии истории и общества Леонтьева нам поможет разобраться «История русской мысли от Просвещения до марксизма» (1973, русское издание – 2013) Анджея Валицкого (1930–2020). Приводим выдержки из текста: «Его мировоззрение сложилось за те десять лет (1863–1874), которые он провёл на службе в русском консульстве в различных частях Оттоманской империи, – период, когда он часто посещал грекоправославную монашескую общину на горе Афон. Выйдя в отставку (из-за несогласия с российской политикой в отношении Турции), он работал в России цензором; но через несколько лет снова подал прошение об отставке и поселился в Оптиной пустыни, знаменитой своими старцами. Уже в конце жизни он принял монашеский обет. Презрение к «буржуазному плебейству», отталкивание от «человека с улицы» с его пошлыми идеалами «всемирного процветания» и «разумного счастья среднего класса» – вот эмоциональный источник всего творчества Леонтьева. После его смерти его часто называли «русским Ницше». Чрезвычайно важный аспект этого отвращения Леонтьева к буржуазным ценностям – его эстетизм… <…> Красота являет себя в отчётливости линий, своеобразии, индивидуальности, специфическом цвете; она зависит от дифференцированности и, следовательно, от неравенства. Либеральный гуманизм и индивидуализм, критикующие общественные различия, – это, в сущности, антиэстетическая сила: «Индивидуализм губит индивидуальность людей, областей и наций». И точно так же «сентиментализм» и «эвдемонизм» препятствуют появлению сильных и блестящих личностей, которые формируются благодаря несчастьям и несправедливостям. Победа либерально-эгалитарного идеала всеобщего процветания и всеобщего принятия ценностей среднего класса делает историю бессмысленной. «Стыдно было бы за человечество, если бы этот подлый идеал всеобщей пользы, мелочного труда и позорной прозы восторжествовал бы навеки...». <…>
Пётр Щедровицкий | SMD
1246
@shchedrovitskiy
Материалы лекций и выступлений философа и методолога Петра Щедровицкого, а также его книг и публикаций.