Резюме этих идей содержится в знаменитой «формуле прогресса» Михайловского, определяющей прогресс как постепенное приближение к целостности личностей и возможно более полному и всестороннему разделению физиологического труда между органами отдельного человека и возможно меньшему общественному разделению труда между людьми. Безнравственно, несправедливо, вредно, неразумно всё, что задерживает это движение. Нравственно, справедливо, разумно и полезно только то, что уменьшает разнородность общества, усиливая тем самым разнородность его отдельных членов. С социологической точки зрения эта «формула» представляет несомненный интерес. Она выражает самую сущность обращённой в прошлое народнической утопии с её идеализацией самодовлеющего примитивного крестьянского хозяйства. Михайловский часто повторял, что интересы целостной личности совпадают с интересами «нераздельного», неспециализированного труда, то есть с интересами русского крестьянства. <…> Михайловский ясно даёт понять, что, отстаивая «народные начала», он вместе с тем отстаивает и более высокий тип индивидуальности. Мало того: само представление об индивидуальности при таком образе мысли изменяет своё содержание и занимает место «цельности» вместо того, чтобы характеризовать личные особенности, отличающие одну индивидуальность от другой. Отсюда получается, что индивидуальность великих ученых и мыслителей – индивидуальность «односторонних специалистов» – представляет собой более низкий тип развития. «Личность Гегеля, – писал Михайловский, строго говоря, жалкий сколок человеческой личности». Интересно отметить, что, хотя Михайловский и считал «принцип личности» краеугольным камнем своего мировоззрения, но такой ход мысли тесно сближает Михайловского с Ткачёвым, который самым резким образом отвергал этот принцип, видя в нем квинтэссенцию буржуазных ценностей. Конечно, Михайловский никогда бы не принял идею Ткачёва о принудительном «выравнивании» индивидуальностей; но, тем не менее, оба они отстаивают идеал однородного общества и пытаются дать теоретическое выражение некоторому первобытному крестьянскому эгалитаризму. <…> Вполне понятно, что у автора «Исторических писем» должно было быть много серьёзных возражений и сомнений по поводу теории прогресса Михайловского. В большой статье «Формула прогресса Н. К.Михайловского» (1870) Лавров выдвигает свои основные возражения. Если отменить разделение труда, говорит он, то затормозится научно-технический прогресс, а абсолютная «однородность» общества помешает появлению «критически мыслящих личностей», которые должны быть носителями новых идей. Осуществление «формулы прогресса» Михайловского приведёт к общественному застою общества без признаков прогресса; мало того, принять такой взгляд на прогресс равносильно заявлению, что история всегда была не прогрессом, а регрессом. Аргументы Лаврова не убедили Михайловского. Наоборот, в более поздних своих статьях критика Михайловским общепринятого взгляда на прогресс стала ещё более радикальной и обращённость его общественного идеала вспять стала ещё более настойчивой. <…> Индивидуализм – в смысле обоснования исключительной ценности человеческой индивидуальности – это единственный адекватный философский подход, но он не имеет абсолютно ничего общего с экономикой laissez faire. У либеральных экономистов есть свой собственный фантом (Spuk Штирнера), которому они безжалостно принесли в жертву свободу и благосостояние конкретных людей. Этот новый фантом – «система максимального производства». Эта система не способна даже богатых людей сделать счастливыми, потому что она привела в действие безумную гонку амбиций и нужд, не предложив никаких реальных надежд на их удовлетворение. Вывод, к которому приходит Михайловский: подлинный индивидуализм должен обратить свой взгляд в прошлое, на Средние века и на архаику Золотого века. <…>