Первую существенную стадию в истории, как её представлял себе Михайловский, он называет «объективно антроцентрическим периодом». Человек в то время видел в себе объективный и абсолютный центр природы и объяснял все природные явления, соотнося их с собою; отсюда анимистический и антропоморфический характер его религиозных представлений. В начале этого периода кооперация – явление почти неизвестное. Позднее, когда инстинкт самосохранения заставил людей объединяться в группы, возникли два типа кооперации – простая и сложная. Прототипом первой была «свободная группа охотников», тогда как прототипом второй – патриархальная семья, которая установила разделение на «мужской» и «женский» труд и сделала роль женщин подчинённой. Простая кооперация не требовала специализации функций и последовательной дифференциации общества; индивиды могли сохранять свою разнородность (то есть многосторонность), в то время как группа оставалась однородной. При сложной кооперации имела место обратная закономерность. <…> В объективно антропоцентрический период преобладала простая кооперация. Её окончательное вытеснение сложной кооперацией с её двойным злом – разделением труда и общественной дифференциацией – знаменовало начало новой эпохи – «эксцентрического периода». Михайловский выбрал это не совсем обычное название для того, чтобы подчеркнуть искажённое видение мира, которое, как он считал, характерно для людей, повреждённых специализацией: под «эксцентричностью» он подразумевает отсутствие центра – отсутствие, которое отражает нарушенную целостность. Распадение человеческой личности, возникающее в силу разделения труда, приводит к фрагментарному видению мира: действительность распадается на ряд автономных сфер, каждая из которых существует «в себе и для себя». Антропоцентричность, номинально сохраняющаяся в религиозной сфере, уступает место полицентризму: природные и социальные явления начинают теперь представляться человеку чуждыми ему внешними «объективными» силами. <…> Михайловский не отрицает большие достижения «эксцентрического» периода в области искусства, науки или промышленности; но он считает, что за эти достижения заплатили слишком высокую цену и что, во всяком случае, не все достижения были необходимым следствием разделения труда. Даже современная эпоха, утверждает Михайловский, сохранила какие-то оазисы «неразделённого» труда; поскольку сложная кооперация, сводящая общественную связь к одной лишь экономической взаимозависимости, ещё не полностью вытеснила простую кооперацию, предполагающую общность целей и сознательную солидарность, то люди всё ещё в силах защитить свою индивидуальность от сил отчуждения и общественной атомизации. То обстоятельство, что простая кооперация выжила, свидетельствует, по мнению Михайловского, о том, что возрождение человека возможно – возрождение, с которого начнется новая эпоха в истории – долгожданная эпоха всеобщего обновления. Эту новую эпоху Михайловский называет «субъективно антроцентрическим периодом»: в это время человек будет знать, что объективно не он является центром вселенной, но человек также осознаёт своё «субъективное» право и даже обязанность относиться к себе как таковому и судить обо всём с точки зрения своей собственной, живой и нераздельной человеческой индивидуальности. <…>