С точки зрения исходных предпосылок «субъективного метода», социологические работы Лаврова явно делают большие уступки «объективизму». Правда, Лавров сохраняет неизменным акцент на роли критически мыслящих личностей и на нормативной роли социологии, но он отбрасывает самоё ядро «субъективизма» – отрицание того, что в общественных науках объективное познание возможно. Однако этот ход мысли был скорее модификацией в системе воззрений Лаврова, чем радикальным структурным изменением системы. Даже в «Исторических письмах» Лавров проводит различие между историей, которая имеет дело с уникальным и неповторимым, и социологией, которая стремится открыть некоторые общие законы общественного развития. Через несколько лет в статье «О методе в социологии» он отчётливо утверждал, что в социологии (в отличие от истории) оба метода – субъективный и объективный – имеют своё оправдание и своё применение. Одно время Лавров даже начал искать объективное оправдание социальной революции в «исторической необходимости» (под которой он понимал некоторые регулярно совершающиеся общественные процессы, устанавливаемые социологией). Разумеется, это не уступка «объективизму» в смысле гегелевской идолатрии истории, ни либеральной апологии бесконтрольного, «естественного» развития. Правильно отмечалось (Дж. Хеккером), что «субъективный метод» Лаврова в этом отношении очень близок к «антропотелеологическому методу» Л.Ф. Ворда (L.F. Ward), который подчеркивал превосходство искусственных телеологических процессов перед «естественными», хотя он и не отрицал, что существуют некоторые общие законы общественной эволюции. <…>
… автора «Исторических писем» можно назвать идеологом «интеллигенции» как этической категории, т.е. в том значении этого слова, которое употреблялось в девятнадцатом веке. Лавров был представителем не профессиональных интеллектуалов, но идеологом сообщества лиц, наделённых повышенной нравственной и интеллектуальной чуткостью и посвятивших свою жизнь борьбе против общественной несправедливости».
На портрете - Петр Лаврович Лавров
