Понятно, что Лавров был самым крайним представителем «западнического» крыла народнического движения. Мы также можем проследить явное родство между взглядами, выраженными в «Исторических письмах», и рационализмом «просветителей» шестидесятых годов, которые, подобно Лаврову, переоценивали историческую роль идей и, следовательно, интеллектуальных элит. Как документ идеологии народничества «Письма...» Лаврова, по сути дела, не вполне последовательны: в них замечательно выражены нравственные сомнения молодых радикалов и свойственное им чувство исторической миссии; но в них совершенно игнорируется один важный аспект классического народничества, а именно тоска по архаическим формам общественной жизни. Сам Лавров был слишком крепко связан с великими прогрессивными традициями современного ему европейского гуманизма, – в России эти традиции представляли западники и «просветители», – чтобы отказаться от них ради обращённого в прошлое утопизма. Хотя он и оспаривал основополагающее понятие индивидуалистического гуманизма – свободное развитие личности, – настаивая, что это развитие было куплено «океанами крови, несчетными страданиями и неисходным трудом поколений», его теорию, в конечном счёте, можно было использовать для оправдания беспощадного хода истории. Если критическое мышление – двигатель общественного прогресса, то цена, которую приходилось платить за неё, не была напрасной. Если расцвет личности, в соединении с реализацией правды и справедливости в общественных учреждениях, – основной критерий прогресса, то из этого невозможно не сделать вывод, что европейская история, в конечном счёте, – это история прогресса, и что долгий процесс эксплуатации и угнетения масс не следует осуждать целиком и полностью, с тем уточнением, разумеется, что теперь-то пришло время отдать свой долг трудящимся массам. <…> Лавров определяет социологию как такую науку, которая занимается солидарностью сознательных личностей и описывает конкретные формы взаимодействия между людьми. По Лаврову, солидарность – обязательное условие общественной жизни; но она должна быть солидарностью сознательных личностей, поскольку на инстинктивном уровне (в поросли полипов, например) солидарность относится к области биологии, а не социологии. Социология имеет свою теоретическую, как и практическую, сторону. Она является орудием исследования общественной эволюции как объективного процесса, но также играет и нормативную роль, поскольку формулирует общественные идеалы и показывает, каким образом их, эти идеалы, можно осуществить в жизни. <…> Всё многообразие форм общественной солидарности Лавров подразделяет на три основных типа. Первый тип – бессознательная солидарность обычая, которому личность подчиняется под давлением необходимости. Второй тип общественной солидарности - чисто «эмоциональная солидарность»: она основывается на неконтролируемых критической рефлексией импульсах. Третий тип – «сознательная историческая солидарность», возникающая в общем усилии сознательно достигнуть избранную и рационально оправданную цель. Этот третий тип – высшая и важнейшая форма общественной солидарности. Он возникает на более поздней, чем первые два типа, стадии эволюции сознания и возвещает наступление процессов трансформации статической «культуры» в динамическую «цивилизацию». Появление этой высшей формы солидарности обозначает собою конец предыстории и начало подлинной истории данного общества. <…>