Тем из своих читателей, кто искал определения прогресса, Лавров отвечал однозначно: прогресс – это объективный и неизбежный закон развития. Таких законов не существует; исторические события всегда единственны и неповторимы. (Здесь Лавров отчасти предвосхищает основные положения Виндельбанда и Риккерта.) Поэтому перед лицом истории основная проблема – проблема отбора: следует найти критерий, который позволил бы выделить существенное из аморфной массы исторических данных. Такой критерий должен быть субъективным, потому что он зависит от общественного идеала, принятого конкретным учёным. Все факты классифицируются и все исторические события интерпретируются в соответствии с тем, как они связаны с этим идеалом. <…> … прогресс – это такое общее понятие, которое необходимо для того, чтобы внести порядок в сырой материал истории и придать смысл хаотической массе фактов. Сама по себе история не имеет смысла; в ней можно найти множество разных смыслов, но все они привнесены в неё людьми. Придавая истории смысл, мы уже тем самым предполагаем и некоторый идеал – не только в сфере исторического понимания, но и в сфере исторического действия. История человечества, согласно Лаврову, началась вместе с появлением критически мыслящих личностей, которые пытались сформировать судьбы людей с помощью «критицизма» и «идеализации». Два этих фактора необходимы для тех, кто желает изменить мир: первый – для того чтобы разрушить старое общество, второй – для того чтобы построить новое на основании определенных идеалов, которые всегда в какой-то степени утопичны. <…> Под «культурой» Лавров понимает статическую общественную структуру, основанную на религии, традиции и обычаях. С появлением критически мыслящих личностей начинается постепенное преобразование культуры в «цивилизацию»: появляется динамическая общественная структура, в которой религию заменяет наука, а обычаи – закон. Развитие цивилизации теперь уже не «органическое» – стихийное и бессознательное; оно характеризуется теперь всевозрастающей сознательной активностью индивидов и личностей. Эта теория – типичный пример рационалистической переоценки интеллектуальных факторов в человеческой истории. В России эта теория имела очень большое влияния в силу того, что молодые народники – как на это и рассчитывал Лавров – отождествляли себя с «критически мыслящими личностями», которым суждено оказать влияние на историю. С другой стороны, теория Лаврова не очень сочеталась с народнической идеализацией крестьянской общины и другими старинными и патриархальными узами, которые приходилось признать (на языке теории Лаврова) низшими, «статическими» формами «культуры». <…>