Основные предпосылки «субъективной социологии» (неудачное и не очень точное обозначение) можно свести к трём моментам. Во-первых, это защита этических норм: предполагалось, что люди имеют право судить обо всём со своей собственной точки зрения и протестовать даже против «объективных законов истории», мало того – обязаны протестовать против человеческих страданий даже в таких ситуациях, которые кажутся безвыходными. Во-вторых, под субъективной социологией подразумевалась эпистемологическая и методологическая позиция, которая ставила под вопрос возможность «объективного» познания в общественных науках; «субъективизм» в этом смысле означал, что историческое и социологическое познание никогда не бывает и не может быть по-настоящему объективным, потому что оно окрашено общественными взглядами познающего ученого, его неосознанными эмоциями или осознанно выбранными идеалами. В-третьих, «субъективная социология» была философией истории, которая утверждала, что «субъективный фактор» – человеческая воля и сознание (выражавшиеся в деятельности революционной партии или в государственном интервенционизме) – могут эффективно противостоять стихийным тенденциям общественного развития и влиять на ход истории. Этот третий момент был для революционных народников, разумеется, самым главным; на нем Лавров основывал свою «практическую философию», которая провозглашала, что, сформировав партию и выработав общую программу, «критически мыслящие личности» могут стать значительной силой, способной изменить действительность и осуществить свои «субъективные» задачи.