Вряд ли стоит удивляться тому, что Страхов нашёл возможность примирить так понятое гегельянство с православным теизмом и славянофильским иррационализмом. Всю свою жизнь Страхов посвятил борьбе с различными проявлениями теоретического атомизма и механицизма, которые, как он чувствовал, являются симптомами болезни западной цивилизации и служат идеологическим основаниям нигилизма, революционаризма и воинствующего «просветительства» шестидесятых годов. Философию Фейербаха Страхов считал дополнением к атомистическим концепциям в естественных науках. Квинтэссенция фейербахианских идей, писал Страхов, заключается в отсутствии единства: «Нет в мире никакого средоточия и никакой связи; средоточие каждой вещи в ней самой, каждая вещь потому только существует, что она отдельна, не связана с другими. Каждая точка в пространстве, каждый атом существует отдельно, сам по себе, и это-то и есть настоящее существование». Эта цитата – из статьи Страхова 1864 г. Хотя речь в статье идёт о Фейербахе, не может быть сомнений в том, что Страхов имеет в виду также и русского ученика Фейербаха – Николая Чернышевского. Главное произведение Страхова – книга «Мир как целое» (1872). В ней он выдвигает свою собственную философию природы и даёт обстоятельную критику идей, популяризированных Писаревым в его статьях (о материализме, об атомистической и механистической истории природы и об эволюционной теории Дарвина). Мир, утверждает Страхов, есть органическое единство. Больше того, это проникнутое духом единство и различные части его – по существу, воплощение различных стадий этого духа. Никакая отдельно взятая часть мира как целого в действительности неотделима от целого, неавтономна; всё со всем связано, ничего не существует «само по себе», всё пребывает в текучем состоянии, как говорил Гераклит. Единство мира имеет гармонический и органический характер; части, составляющие это единство, не только соединены между собою, но и подчинены друг другу, образуя иерархическую структуру. И, наконец, этот мир имеет центр, которым является человек, самое утончённое произведение и «узел бытия», «главное явление и главный орган мира». Но человек постоянно стремится отделить себя от целого, перерезать пуповину, соединяющую его с органическим единством творения. Страхов, разумеется, осуждал эти центробежные тенденции. Окружающий мир внушал ему дурные предчувствия, поскольку казался полем битвы могущественных сил разъединения и распада. Для того чтобы дать отпор этим силам. Страхов призывал к восстановлению «органического» начала в человеческом существовании – начала, которое выражается в религиозном чувстве, связях с «народной почвой» и сознании своей национальной принадлежности».