Любимым литературным героем Писарева – идеалом «мыслящего реалиста» – был тургеневский Базаров, которому он посвятил две статьи: «Базаров» (написана в 1862 г.) и более пространную «Реалисты» (написана в тюрьме в 1864 г.). Различие позиций в той и другой работах бросается в глаза. В первой статье Писарев откровенно восхищается Базаровым как идеалом эмансипированной, твердо стоящей на собственных ногах личности и представляет его как человека, отвергающего все «принципы» и нормы, думающего только о себе и неспособного к какому-либо самопожертвованию. <…> В «Реалистах» позиция Писарева резко модифицирована. На место имморалистского индивидуализма приходит утилитаризм, который, хотя и коренится в индивидуалистическом мировоззрении, тесно связан с идеей труда ради общего блага. Внимательный анализ его собственной позиции, утверждает теперь Писарев, показывает, что мыслящая личность всем обязана обществу и что чувство чести требует и от него заплатить свой долг: всякий честный человек должен внести свой посильный вклад в решение «неизбежного вопроса о голодных и раздетых людях»; «вне этого вопроса нет решительно ничего, о чём бы стоило заботиться, размышлять и хлопотать». В этом своём новом наброске характера Базарова Писарев делает акцент не на важности мотива удовольствия, а на общественных целях…<…> Писарев, хотя он и ратует за необходимость усилий для того, чтобы улучшить судьбу «голодных и раздетых», ещё же не был социалистом; «мыслящих реалистов», по его мнению, можно найти не только среди демократической интеллигенции, но и среди образованных капиталистов, которых он называл «мыслящими вождями труда среди масс». Такое отношение объясняется не только тем, что он возлагал мало надежд на массы, но ещё и тем, что Писарев больше, чем Добролюбов, был осведомлён об индустриализации и техническом прогрессе. Писарев чувствовал, что в современной ему России люди, подобные Базарову, могут появиться только среди интеллигенции; массы – это всё ещё пассивный сырой материал истории и, вероятно, останутся такими ещё долгое время. Только образованные и в финансовом отношении независимые слои общества в состоянии организовать труд масс разумным образом и увеличить производительность труда за счёт применения новейших научно-технических достижений. В этой конструктивной и политически умеренной позитивистской программе, закладывающей основы будущего процветающего общества, «нигилизм» играет второстепенную роль. За одним исключением, однако: в отношении к искусству и «эстетике» Писарев занял в «Реалистах» позицию более крайнюю, чем в «Базарове». В «Базарове» критик не отождествлял себя с такими высказываниями своего любимого героя, как, например, заявление о том, что Пушкин недостоин чтения, или что «Рафаэль гроша медного не стоит». В «Реалистах» уже нет оговорки, что эти оценки следует понимать исторически, как реакцию на чрезмерный эстетизм поколения «отцов». Писарев провозглашает теперь, в духе радикального пуританизма, что тратить человеческую энергию на создание и потребление удовольствий, доставляемых искусством, – то же, что противоречить принципу «экономии материальных и умственных сил». Романы ещё могут, допускает Писарев, иметь какую-то дидактическую ценность, но уже роль поэзии вызывает у него сильные сомнения, а бессмысленность музыки и изобразительного искусства для него вообще не подлежит никакому сомнению… <…> Эти мысли, характерные для общего направления журнала «Русское слово», Писарев позднее развил в критическом эссе «Пушкин и Белинский» (1865), а также в статье под выразительным заголовком «Разрушение эстетики» (1865). Первая из этих работ представляет собой очень резкий, даже грубый выпад как против культа Пушкина, проводником которого был Аполлон Григорьев, так и против позиции «искусства для искусства», которую отстаивали либеральные критики. Писарев также оспорил высокие оценки Белинским Пушкина, назвав Белинского «полуэстетом». Во второй статье – «Разрушение эстетики» – представлено одностороннее «нигилистическое» истолкование эстетических взглядов Чернышевского.