«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 73 В отличие от Александра Зиновьева, который не признавал факта «кризиса коммунизма» до публикации в 1990 году одноимённой книги, Георгий Щедровицкий, с моей точки зрения, хорошо понимал, что крах СССР неминуем. Факты низкой производительности труда в промышленности были хорошо известны в нашей семье. Мой дед и полный тезка — Пётр Георгиевич Щедровицкий-старший — работал с конца 20-х годов в качестве ведущего инженера и одного из организаторов авиационной промышленности СССР. В конце 40-х он был уволен с поста руководителя Оргавиопрома за критику проводимой технической и организационной политики в этой сфере. Мне он говорил, что СССР был обречен с того момента, когда на смену представителям старой русской инженерной школы в руководстве ключевых технологических отраслей пришли бывшие «комсомольцы». Несмотря на исключение из партии (в 1968 году) Георгий Петрович сохранял широкий круг общения. Но и без специальной информации было ясно, что нарастающий кризис носит системный характер. Где-то в моем Архиве лежит текст, написанный специалистами СЭВ (Совет по экономической взаимопомощи был создан в 1949 году и просуществовал до 1991 года) в первой половине 70-х годов. Любой человек, не потерявший способность «читать между строк» (очень важную для общества победившей коммунальности) мог бы уже в этот период увидеть (за многочисленными графиками//таблицами, фиксирующими успехи стран СЭВ в производстве современных продуктов и услуг и рассказами о важности «соревнования систем») основной вывод: социалистическая система организации хозяйства неминуемо рухнет в среднесрочной временной перспективе. Вопрос состоял только в том, когда именно это произойдёт. По-моему, в конце 1977 или начале 1978 года ГП впервые в нашем с ним личном разговоре сказал, что до масштабных изменений осталось не более 20 лет. Он также сказал, как, с его точки зрения, надо действовать в этой ситуации. Он полагал, что нужно отказаться от «кружковой» формы работы и сосредоточить все усилия на распространении разработанных норм и технологий методологического мышления. В 1977–1979 году он начал проводить эксперименты с использованием игровых форм организации коммуникации для «решения проблем в условиях неполной информации и коллективного действия». А летом 1979 года была проведена первая организационно-деятельностная игра (далее – ОДИ). С июля 1979 по апрель 1992 года Г.П. Щедровицкий провёл в общей сложности 90 ОДИ, общей продолжительностью более 600 дней плюс почти пять тысяч подготовительных и рефлексивных обсуждений. Тем, кто не был на ОДИ, невозможно объяснить, какие психологические и интеллектуальные нагрузки испытывали на себе участники первых ОДИ. Тем более — организатор игры. Была ли необходима эта гонка? Рассчитывал ли он, что распространение методологического мышления и практики ОДИ позволит преодолеть инерцию упрощения общества победившей коммунальности и построить новое общество на других культурных принципах? Мог ли он добиться больших результатов, вернувшись в период так называемой «перестройки» в академическую сферу и сосредоточившись на публикации своих работ? Все эти вопросы, к сожалению, останутся без ответа. В конце 80-х он однажды сказал, что Россия «возвращается в историю», и что этот процесс, с его точки зрения, займет «сто лет». Этот тезис требует дополнительного прояснения.