«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 71 Сегодня семьдесят первая серия сериала, посвященного сопоставлению «социологических теорий» и социально-практических установок Александра Александровича Зиновьева и Георгия Петровича Щедровицкого. Приступая к этой работе в начале декабря, я не предполагал, что мне придется в таком объеме восстанавливать логику «социологических» рассуждений Г.П. Щедровицкого второй половины 60-х годов. Теперь эта часть практически завершена и мы можем вернуться к обзору основных работ Александра Александровича Зиновьева последнего (третьего) периода его творчества (1991-2005). Читая ваши комментарии, я вижу необходимость подвести промежуточные итоги. Первое. Как мы помним, Александр Александрович Зиновьев в своих автобиографических работах утверждал, что исходные представления об устройстве «коммунистического общества» сложились у него ещё в 1939-1940 годах. Поскольку никаких документальных подтверждений этого тезиса (кроме его слов) у меня нет, то я всё же считаю более адекватным относить формирование «социологических» представлений Зиновьева и Щедровицкого к одному и тому же периоду — началу 50-х годов и ситуации формирования Московского логического кружка (далее МЛК – 1952–1957). Второе. На мой взгляд, в процессах формирования МЛК вопросы (и мотивы) построения «социальной онтологии» (рабочей онтологии, описывающей устройство «общества», «социума) играли гораздо большее значение, чем это обычно описывается в современной литературе, посвященной истории этого периода. Большее — по сравнению с вопросами разработки новой логики и методологии. Именно близость в понимании социальных процессов и в характере личных ответов участников кружка на вопрос о том как устроено общество, в котором им довелось родиться, и как можно и нужно жить и действовать в этом обществе (чтобы потом не было больно и обидно за бесцельно прожитые годы), выступала для них реальным объединяющим фактором. В отличие от довольно быстро дифференцировавших и содержательно разошедшихся логических (методологических) программ. Третье. Как мы помним, в период 1958-1959 годов кружок распался и его «участники» пошли разными дорогами. Мы уже говорили о том, что Борис Грушин занялся созданием эмпирической социологии; Мераб Мамардашвили вернулся к философии сознания; а Александр Зиновьев погрузился в проблематику «не=классической», у́же – формальной математической логики. Лишь Георгий Щедровицкий сохранил установку на кружковые формы коммуникации и групповой работы, продолжая реализовывать дополненную и переработанную им программу построения «общей методологии». Вокруг Г.П. Щедровицкого к концу 50-х годов сформировалось несколько (свободных), не формальных исследовательских групп, которые в итоге превратились в «клубную сеть», получившую в дальнейшем название Московского методологического кружка (ММК). Зиновьев явно недооценил и интеллектуальный потенциал участников этого объединения и педагогические способности самого ГП. Четвёртое. В 1959-1961 году в этом новом кружке на основе содержательно-генетической логики и системо-структурной методологии (системного подхода 2.0) началась разработка общей теории деятельности. Была введена схема «воспроизводства деятельности и трансляции культуры». В качестве приложений общей теории деятельности за следующие 15 лет (1960-1975) несколькими группами «младометодологов» под общим руководством Георгия Щедровицкого была создана оригинальная теория мышления, системо-деятельностная педагогика, теория «дизайна» (проектирования), теория управления и (что для меня особенно важно) достаточно развернутая социальная онтология. Эта социальная онтология и «социология» подробно излагается Г.П. Щедровицким в многочисленных курсах лекций и ряде публикаций с 1964 по 1971 годы.