«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 70 Только ленивый не написал в комментариях к моему сериалу о том, что тезис Александра Александровича Зиновьева об отсутствии в коммунистическом обществе «экономики», высказанный им в книге «Горбачевизм» (1990) — ложен. Правда, никто из комментаторов не удосужился задуматься о том, что «представляет собой экономическое регулирование» и «что представляет собой экономическая система как средство такого регулирования»? Именно так ставит вопрос Георгий Петрович Щедровицкий в 1969 году. Я бы не хотел, говорит ГП, чтобы «вы связывали употребляемое здесь слово «экономическое» с его обыденными и вульгарными трактовками (такими как производство, потребление и т. п.)». Важно иметь в виду «что экономическая система и система производства не имеют друг с другом ничего общего. Можно даже сказать, что экономическая система не имеет ровно никакого отношения к производству… Экономическая система — важнейшее средство интеграции общества. Экономическая система возникает тогда, когда в обществе имеется целый ряд самостоятельных единиц, производящих независимо друг от друга социальные действия. Её назначение состоит в том, чтобы при независимости отдельных социальных действий обеспечить для них некую направленность». Как мы уже сказали выше, «тотально организованное общество исключает всякий конфликт. В таком обществе не может быть двух, трех или большего числа центров, планирующих свою собственную систему деятельности. То, что мы называем линией экономического регулирования социального действия, наоборот, исходит из того, что таких независимых друг от друга центров много и что между ними постоянно существует конфликт. Это принцип децентрализованного общества. В таком обществе конфликт становится нормальной формой взаимодействия его единиц, нормальной формой их социальной интеграции. Здесь допускается многообразие самих социальных единиц. Здесь допускается такое социальное функционирование этих единиц, которое имеет разные проекции в план социального развития. Здесь, таким образом, допускается множественность социальных действий. Это не значит, что вообще не ставится задача организации и интеграции этих действий. Но сама задача организации и интеграции ставится уже на материале множества относительно независимых или просто независимых друг от друга социальных единиц и их функционирования». При этом мы должны признать, что «экономическое регулирование никогда не было единственным средством организации и интеграции общества». Его всегда дополняли и сопровождали «формы непосредственного руководства». Но если мы возьмем «буржуазное общество», то заметим, что «к XIX веку экономическое регулирование стало преобладающим». Однако, «чем более усложнялось это общество», тем сильнее обнаруживалась недостаточность чисто экономических форм организации. Поэтому всё больше развивались формы внеэкономического руководства, внеэкономической организации и интеграции его единиц». «Сегодня в США, — продолжает ГП, — все больше и больше внимания уделяется проблемам неэкономического регулирования и интеграции. Парсонс по этому поводу сказал, что «экономический человек в США умер и мы живем в период зарождения много-институционального человека», т. е. человека, регулирующего свою деятельность по разным параметрам».