«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 68 Вчера мы остановились на том, как Георгий Петрович Щедровицкий формулирует третью группу тезисов. Он утверждает, что «чем более сложная, разветвленная и разнообразная система нормировок появляется и развивается в обществе, тем больше возможностей для развития получает сам человек и человеческая личность». Этот парадокс объясняется тем, что «человек» с одной стороны, принимает и усваивает заданные «нормы», а с другой стороны — все время стремится «выйти за их пределы, нарушить их, подняться над ними». По мере увеличения разнообразия норм у «человека» появляется возможность противостоять одной нормировке за счет другой, освобождаться от влияния со стороны одних сфер деятельности за счет участия в других. Все более усиливающаяся система нормировок заставляет человека развиваться так, чтобы «он мог при этом оставаться независимым и свободным, причём независимым и свободным именно за счет обилия и разнообразия систем нормировки, за счет использования их в качестве средств своей жизни и средств приобретения свободы». Однако, реализация названного принципа зависит от двух групп условий. С одной стороны, необходимо, чтобы «человек» умел выполнять различные типы норм, сохраняя [при этом] независимость от них. Для этого он должен обладать рядом «способностей». Прежде всего, речь идёт об интеллектуальных способностях - рефлексии, понимания и мышления. Этот круг вопросов подробно обсуждается в СМД-антропологии и СМД-педагогике. В данном контексте мы не будем его затрагивать. С другой стороны, необходимо, чтобы сама социальная организация не только имела определённый уровень разнообразия, но и поощряла действия людей, направленные на создание новых норм и развитие систем деятельности. Свобода человека, а вместе с тем сила и мощь человеческой личности зависит «от степени развития социума», от «обилия и разнообразия тех социальных систем, которые в этот момент существуют в обществе». И, прежде всего, от разнообразия сферы «клуба». Мы помним, что перейдя в сферу клуба «человек» (люди) «начинают строить свою деятельность по отношению к социальным институтам как к некоторым объектам». Если речь идёт о массовых процессах, то люди могут согласовывать свои замыслы, планировать совместные действия, проектировать социальные институты и т.д. В «клубе» люди будут объединяться в группы, которые, в отличие от формализованных производственных групп=коллективов, являются свободными [клубными] группами. История человечества может быть описана как непрерывное усложнение клубных структур и форм их организации. «Пифагорейские клубы, финикийцы в египетском обществе, еврейские общины в средние века, евреи-ростовщики по отношению к рыцарству, масонские ложи, якобинские клубы, карбонарии, наконец современные партии, - продолжает Георгий Петрович, - все это разные виды и разновидности клубных структур», за счёт включения в которые отдельный человек может подняться до «социального действия». «Социальным» является только такое действие, предметом которого становится создание новых средств [позволяющих преодолеть разрывы в процессах воспроизводства]. Эти средства на следующем шаге могут становиться и часто становятся новой культурной нормой и тем самым обеспечивают возможность развития общества. Шаг развития. Подобное «социальное действие» избыточно в условиях «функционирования». Оно становится необходимым только при принятии установки на развитие деятельности. Отношения между существованием человека в социальных институтах и его существованием в свободных группах — две «пересекающиеся действительности социального существования». В той мере в какой каждый человек является одновременно и материалом институциональной организации и участником [свободных] групп, он является «человеком — системой, сопоставимой по сложности со всем «социумом». Продолжение следует