«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 65 Итак у «человека» есть «сознание» и оно или, в более сложном случае, отношение между «действованием» на «верстаке» и содержанием «табло сознания», является источником «рефлексии». Эта способность позволяет отдельному человеку как включаться в сложные системы совместно-распределённой деятельности в качестве одного из её «материальных» элементов, так и превращать отдельные организованности и даже системы деятельности в «объекты» своего целенаправленного действия=изменения. В этом, втором (из четырех) блоке рассуждения Георгий Петрович Щедровицкий часто ссылается на известные работы Льюиса Мамфорда, посвящённые феномену магамашинной организации социальных и, ́уже, производственных систем. «Когда, – говорит Георгий Петрович, – я разделяю и противопоставляю друг дpугу машинное функциониpование [систем деятельности] с одной стороны, и действия — с другой стороны, то я задаю не две разные действительности, а две разные проекции или два аспекта [социальной организации]. Это как орёл и решка в одной монетке». С одной стороны, «люди суть материал [стиральных] машин, созданных и присвоенных другими людьми», а с другой стороны, «это суть люди, наделённые потенцией к деятельности и осуществляющие действия. Эти люди в свою очередь могут создавать и присваивать себе другие машины, состоящие из людей». Иначе: тот же человек, которого «мы наделили способностью превращать социальные структуры в объект своих действий, одновременно выступает в качестве «кусочка материала», включенного в другие системы деятельности, захваченного и используемого ими… Можно сказать, что представленный таким образом «человек» используется на верстаке другой деятельности в качестве объекта, которым манипулируют». Таким обpазом, мы получили возможность хаpактеpизовать всякого индивида в двух планах и по двум параметрам: какие системы деятельности он сам образует и в каких системах деятельности он используется как материал или позволяет себя использовать как материал. Более того: «Человек, образующий из других людей машину [мегамашину по Мамфорду], тем не менее и несмотря на то, что он создает именно машину, всегда рассчитывает на то, что люди будут не просто машинно функционировать, но и что они будут действовать. Без этого предположения его проекты были бы несостоятельны, а его машины не работали бы. Те мегамашины, о которых я всё время говорю, функционируют именно потому, что люди, входящие в них, действуют». И наоборот: многие, если не большинство действий людей построены таким образом, что по внешней форме они кажутся «функционированием внутри исходной системы [деятельности], но при этом они всегда преследуют совершенно иные цели и имеют [для самого актора] другой смысл…». Если мы поняли эту двойственность любого человеческого действия, то надо признать, что она «является важнейшим моментом в любом социальном взаимодействии…» и «образует основу того, что обычно называют политикой». Все люди, по нашему предположению, будут действовать и строить подобные системы. А между «актами» (действования) и «ареалами жизнедеятельности» (в одно фрагменте лекций 1969 года ГП называет их «полями»), создаваемыми ими, «будут возникать сложнейшие взаимодействия и взаимопеpеплетения». Сущность «человека» состоит в том, что он «постоянно создаёт сложные неоднородные системы, подключая к своей деятельности машины, разные элементы неживой природы, создаёт знаки и машины из знаков, превращает в объекты (вещи и машины) других людей, создаёт из людей сложнейшие машины, которые себе присваивает», и т. д. и т. п. Одновременно «человек» может «подключаться к разным машинам, становясь их элементом и существуя некоторое время как их элемент; он делает это не только по принуждению других, но и по собственной охоте, увеличивая таким путем свою собственную мощность». При этом человек всегда остаётся «микрокосмосом». Он «несёт в себе весь космос» и «является системой, в принципе независимой от всех других систем, им создаваемых». Продолжение следует