«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 61 В предшествующих тридцати [!] комментариях я попытался восстановить по отдельным фрагментам тот чертёж социологической теории, который во второй половине 60-х годов пунктирно наметил Георгий Петрович Щедровицкий. Здесь ещё раз надо отметить, что Г.П. Щедровицкий не завершил работу по систематическому описанию «СМД-социологии» в едином тексте. Поэтому я взял на себя смелость реконструировать некую последовательность шагов по «восхождению от абстрактного к конкретному» и отнести отдельные фрагменты его методологических и социологических размышлений к трём основным уровням рассуждения. Напомню, что мы двигались от полагания наиболее абстрактных процессов воспроизводства деятельности (первый уровень) и ключевых разрывов в этих процессах к описанию первичных механизмов о=естествления и об=искусствления, конституирующих появление нескольких специфических сфер деятельности (второй уровень). Так были введены представления о сферах «производства», «потребления», «культуры» (культуро-техники) и «обучения». И, наконец, на третьем шаге конкретизации мы перешли к «прорисовке» отношений «руководства» и «управления», которые складываются «поверх» и «между» названными сферами деятельности за счет специфических опо=средующих и опо=средствующих функций «клуба». Используя ряд малоизвестных рукописей ГП, мы в общих чертах описали функции и устройство сферы «клуба», в котором в «эфире межличностных отношений и взаимоотношений», конфликтов и дискуссий обсуждаются и строятся новые нормы. Мы отметили, что новые «нормы» начинают оказывать управляющие воздействия на процессы, развертывающиеся как в сфере производства, так и в других сферах. Мы также обратили внимание на то, как в сфере «клуба» (в том числе за счёт влияния других сфер) на отдельных людях аккумулируются «личные знаки». И, наконец, мы описали как функция руководства, появляющаяся первоначально в сфере клуба, институционализируется в производственной сфере в формах «институтов» и проектов организационных структур — специализированных функциональных мест и приписанных этому месту связей руководства и управления. В 1968 году в докладе «Человеческая деятельность и предметный мир» для описания сложности названных процессов и связей между ними ГП использует следующую метафору. «Здесь можно воспользоваться образом муравейника. Ведь муравейник – это не что иное, как оформление материала хвойных игл движением и структурами жизни муравьиного «общества». Собственно, так муравьи и получают свой муравейник. Они движутся и по дороге оставляют строительный материал. Это всегда следы их движений. Но поскольку они уже сложились, они же становятся условиями их движений. Получившиеся каналы и ходы однозначным образом определяют, как потом будут двигаться муравьи. Таким образом, муравейник – это структура движений, отпечатавшаяся в определенном материале. Знаки в человеческом обществе являются таким же материалом (наряду с другими элементами), в них отпечатаны ходы движений человеческой деятельности. Поэтому мы можем рассматривать либо сами движения, либо же знаковые системы, которые получились в результате этих движений и запечатлели их в себе. Другими словами, анализируя строение знаковых систем, мы можем таким путём опосредованно анализировать саму деятельность». В этой «точке» я хочу выделить содержательные основания для перехода на следующий, четвёртый уровень конкретизации «социологии» Г.П. Щедровицкого. Для этого нам придётся вернуться на полшага назад — к истории формирования и развёртывания деятельностных представлений в Московском методологическом кружке. Продолжение следует